Лика
Кодовое слово
Здравствуйте, дорогие девочки! Написала новый рассказик :) Читайте, ругайте, хвалите, пишите – мне, как всегда, важно ваше мнение!
Кодовое слово
Настеньку я видела всего один раз, в ресторане на дне рождении приятельницы Маринки, но встреча эта запомнилась мне хорошо.
Ей было чуть за тридцать и была она некрасива той болезненной некрасивостью, которая граничит с пороком умственного и физического развития. Крупная, лобастая голова с носом-пуговкой и широко расставленными к вискам глазами покоилась на коренастой фигуре, походившей на небольшой квадрат с крепкими ножками и короткими, округлыми ручками. Редкие, едва доходившие до плеч волосы, Настенька носила на прямой пробор с челкой и красила в темно-сливовый цвет, который совсем не шел ей: кожа от него казалась тусклой и нездоровой. Сквозь жидкие прядки светился молочной белизной череп и от этого казалось, что к макушке Настеньки прилип рыбий скелет. Одевалась она со старомодной чопорностью: темно-синие брюки, лакированные лодочки в тон и бледно-розовая в мелкий цветочек блуза, воротник которой был наглухо завязан бантом.
— Кто это? — полюбопытствовала я у Маринки.
— А-а-а, это Настенька, моя соседка. Ты только не покупайся на ее внешний вид! У нее мозги получше наших вместе взятых работают. Это еще тот экземпляр! — заинтриговала Маринка, и я с еще большим интересом стала наблюдать за необычной девушкой.
Выпивала Настенька немного, а ела, напротив, много. И ела всякое такое, что не каждая девушка позволит себе. Оливье с хлебом и картошку с мясом Настенька ела так аппетитно, что даже смотреть на нее было вкусно. Челюсти ее двигались плавно и ритмично и было в этом действе что-то уютное и такое же убаюкивающее, как размеренный, неспешный ход настенных часов.
Во время танцев Настенька оставалась за столом. Чуть вытянув шею, она привставала на цыпочки, высматривала какую-нибудь вкусняшку, аккуратно поджимала к груди бант так, чтобы концы его не попадали в тарелку, дотягивалась короткой ручкой до сладости и возвращалась на стул, с явным удовольствием смакуя добычу и разглядывая танцующих.
То, что Настенька не глупа, а даже, напротив, умна и интересна в общении, становилось понятно по количеству знакомых, подходивших к ней с приветствиями. Внимание к своей персоне она принимала со скромным достоинством и доброжелательно улыбалась всем, кто склонялся к ней. А склонялся к ней каждый: ростом Настенька была невелика, поэтому смотрела на всех снизу вверх и было в ее зеленых глазах что-то такое доверчивое и беззащитное, отчего хотелось опекать ее и радовать, как ребенка.
«Прям принцесса. Интересно, почему все называют ее Настенькой, а не Настей?» Наверное, я была единственной, кого раздражала елейность в отношении к ней. Разговаривали с нею подчеркнуто уважительно, будто пытались компенсировать ее некрасивость избытком своего особенного, участливого внимания. И было в этом, как в любой неискренности, что-то нечестное и унизительное. Так мне казалось.
Я отыскала глазами Маринку и направилась к ней разузнать про особенную гостью. Но тут со мной случилось нечто странное: проходя мимо Настеньки, я, словно в гипнозе, растянула, как все, рот в улыбке и приветливо кивнула ей, хотя мы не были знакомы. Недалеко от Настеньки сидела другая девушка, но на нее мне почему-то даже не хотелось взглянуть. А вот пройти мимо Настеньки и не посмотреть на нее ободряюще, было как-то неудобно. Настенька как раз отправила в рот кусочек очередной торта и, извиняясь, улыбнулась с набитым ртом, приложила руку к сердцу и кивнула в ответ. Как мило! А я-то так вообще – сама любезность и доброта.
Добравшись до Маринки через плотное кольцо танцующих, я потянула подругу за рукав нарядного платья:
— Пойдем выпьем за твое здоровье и у меня есть к тебе вопрос.
Дважды предлагать Маринке выпить не надо, поэтому уже через минуту мы сидели с запотевшими бокалами Шардоне, и я пытала ее:
— Расскажи мне про свою соседку и, кстати, почему все называют ее исключительно Настенькой?
— А это она сама так представляется.
Маринка, разгоряченная танцами, прилично глотнула прохладного вина, приподняла густые пшеничные волосы, небрежно закрутила их в хвост, взяла со стола салфетку, обмахнулась ею пару раз, потом аккуратно промокнула пышное декольте – предмет моей постоянной зависти, и продолжила:
— Приемчик у нее такой. Слышала поговорку «Как корабль назовешь, так он и поплывет»?
— Конечно.
— Так вот. Настенька в детстве столько горя от своей внешности натерпелась, что как-то раз, услышав ее, решила попробовать называть себя ласково – Настенькой. Вдруг сработает? И сработало, говорит. Правильное слово — оно, как правильный код к сейфу, открывает сердца. Люди – смешные, говорит. Вроде как злые, а представишься им доверчиво — «Настенька» — и отношение враз меняется, будто щелкает в них какой переключатель: кусаться перестают, добреют, улыбаются. Вам ведь, говорит, людям с нормальной внешностью, нравится играть в добрые игры и помогать убогим братьям вашим меньшим, типа меня.
— Так получается, Настенька твоя просто бессовестно манипулирует людьми?
— Ну почему бессовестно? Она ведь столько обид и издевок вынесла, столько слез пролила, прежде чем научилась уродство свое удачно эксплуатировать. Знаешь, как она однажды сказала мне? «Людям нравится быть благородными, а чувствуют они себя такими тогда, когда делают хорошие дела. Я просто научилась этим пользоваться. Они помогают мне из сострадания и желания быть хорошими, а я отвечаю на это благодарностью. Получается взаимная выгода. Мы как бы подпитываем друг друга. И это гораздо лучше, чем было: надо мной насмехались, меня избегали, а я обижалась, закрывалась и обрастала колючками».
Маринка вздохнула и замолчала. Я тоже молчала, раздумывая о том, что мы никогда не знаем точно, что думает и чувствует другой человек. Придумаем его себе и судим потом его, придуманного, на свой лад.
— А как вы познакомились?
— В лифте. Она лет пять назад въехала в наш дом и поселилась этажом выше. Я когда увидела ее первый раз, подумала «надо же, как девчонке не повезло» и боялась на нее лишний раз взглянуть. А тут как-то раз захожу в лифт, а она мне приветливо так: «Доброе утро!» Я: «Доброе утро!», а сама смотрю в стену и думаю со злостью: «Вот блаженная! Какое оно, к черту, доброе? Я не выспалась, Барсик на диван лужу надул, кофе убежал, голову помыть не успела, на работе сейчас белкой крутиться буду — срочный заказ сдавать надо». А она снова: «Сегодня такой день солнечный. Сразу настроение хорошее, правда?» и улыбается своими большими глазами, которые, как у рыбы, в разные стороны смотрят. Ну я ей вежливо улыбнулась, а сама думаю: «Дааа, зашибись, какое настроение хорошее!» Вышли мы из подъезда и разошлись: я – к машине, она – на автобус. И что ты думаешь?
— Что?
— Села я в машину, гляжу – а день-то и вправду солнечный. Морозец. Небо чистое. Воробьи чирикают. Весной пахнет. Вспомнила ее счастливые рыбьи глаза и, знаешь, мне так хорошо стало! Так легко. Вот, думаю, какой светлый человек, умеет радоваться мелочам! И улыбнулась. Как будто в лифте вирус радости от нее подцепила. Вот бы так каждое утро: открывается лифт, а там она – золотая рыбка с настроением в подарок. В общем, подъехала я к остановке и предложила подвезти до метро. Так и познакомились. Отличная девчонка оказалась: простая, деликатная, умная.
— А кем она работает?
— Переводчиком. Вернее, синхронистом. Это переводчик, который сидит в кабинке и никто его не видит, а только слышит в наушник. Настеньке, с ее необычной внешностью, такая работа подходит как нельзя лучше. Раньше она на дому книги переводила и получала копейки, а потом одна женщина посоветовала ей закончить курсы синхронистов и помогла устроиться на работу. И теперь знаешь сколько Настенька зарабатывает?
— Сколько?
— Пятьсот евро в день минимум. Работа, конечно, не каждый день случается, но денег Настеньке точно хватает – она еще и матери помогает.
— Да уж, Настенька твоя молодец. Такая и в камень гвоздь забьет.
— Это точно! Ладно, скажу тебе по секрету еще одну вещь. – Маринка наклонилась ко мне жарким телом. — Сейчас ты вообще упадешь! – Она заглянула мне в глаза и, убедившись, что я внемлю ей внимательнейшим образом, заговорщически прошептала в самое ухо: — Настенька замуж выходит!
Я отстранилась от подруги и недоверчиво округлила глаза.
— Ну или женится – не знаю, как правильнее сказать.
— Выходит замуж, — поправила я.
— Да нет, дорогая, в случае Настеньки – непонятно, что она делает, потому что бракосочетается она с женщиной.
— Что?! – теперь у меня широко открылись не только глаза, но и рот. Наверное, со стороны я походила на смайлик в крайней степени изумления.
— Угу! – Маринка осталась довольна произведенным эффектом. — Они на какой-то там международной конференции познакомилась. Теперь Настенька в Америку уезжает. Ее избранница — американка. Они даже внешне похожи – я фотку видела.
— Так Настенька что, лесбиянка?
— Ой, не знаю! Вроде не была. Я, знаешь, что думаю?
— Что?
Маринка взяла фужер за ножку и очертила им на столе небольшой круг:
— Здесь она замуж вряд ли выйдет. Человек она, конечно, хороший, но мужчинам-то этого мало. Может, для нее брак с Амандой — просто выход из тупика? Поженятся они и будет у нее семья и ребенок. Они уже договорились усыновить трехлетнего мальчика с ДЦП. У нас-то такое невозможно, а там – запросто.
— А как насчет Аманды? Если она не лесбиянка, зачем ей жениться на Настеньке?
— Ох, даже не знаю, что обо всем этом думать. Мир так меняется. — Маринка положила в рот маслину и глотнула вина. – Но вот такая вот она — наша Настенька.
— Да уж… В тихом омуте черти водятся.
— Ага. И еще «чужая душа – потемки» и «не суди, да не судим будешь» — сказала Маринка и кончиком языка изящно вытолкнула косточку маслины на вилку.
Я незаметно скосила глаза на Настеньку. Как-то неприятно было думать, что она – лесбиянка. Нетолерантная я какая-то. А, может, это просто партнерский брак двух женщин, которые вопреки всему хотят быть счастливыми? И с чего это я вообще в начале вечера отказала Настеньке в праве быть умной, успешной и счастливой? Только из-за внешности? Откуда во мне этот мерзкий снобизм?
Настенька как раз поднялась из-за стола, повесила на плечо сумочку и засеменила в нашу сторону.
— Мне пора домой, – сказала она, подойдя к нашему столу. — Еще раз поздравляю тебя, Мариночка, с Днем рождения. Желаю, чтобы все добрые слова, которые ты сегодня слышала, сбылись! Будь здорова и счастлива. И спасибо большое за хороший вечер!
Голос у нее оказался бархатистым, чуть «с песочком» и журчал прозрачно и чисто, как ручеек по камушкам. Наверное, такой голос приятно слушать в наушник.
На прощание Настенька потянулась поцеловать Марину в щеку, и Маринка нагнулась к ней:
— Спасибо, дорогая!
Я проводила Настеньку взглядом. Ее невысокая плотная фигура с большой головой спокойно и уверенно, чуть раскачиваясь, плыла лодочкой к выходу, и танцующие расступались, пропуская эту маленькую женщину.
Всего каких-то четыре часа назад я впервые увидела Настеньку, и она показалась мне романтичной старой девой, живущей в придуманном мире, полном благородных героев. Мне представлялось, что днем, сидя с котом на диване, она зачитывается Пушкиным, а ночами, заливаясь смущенным румянцем, читает Мопассана. Да уж, психолог из меня никудышный.
Хотя, в одном я, кажется, не ошиблась: мир, который придумала и построила для себя Настенька, действительно существует. И благородные герои в нем есть. Просто для того, чтобы он открылся, надо знать верное кодовое слово. Наверное, у каждого оно свое.
Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка
Кодовое слово
Настеньку я видела всего один раз, в ресторане на дне рождении приятельницы Маринки, но встреча эта запомнилась мне хорошо.
Ей было чуть за тридцать и была она некрасива той болезненной некрасивостью, которая граничит с пороком умственного и физического развития. Крупная, лобастая голова с носом-пуговкой и широко расставленными к вискам глазами покоилась на коренастой фигуре, походившей на небольшой квадрат с крепкими ножками и короткими, округлыми ручками. Редкие, едва доходившие до плеч волосы, Настенька носила на прямой пробор с челкой и красила в темно-сливовый цвет, который совсем не шел ей: кожа от него казалась тусклой и нездоровой. Сквозь жидкие прядки светился молочной белизной череп и от этого казалось, что к макушке Настеньки прилип рыбий скелет. Одевалась она со старомодной чопорностью: темно-синие брюки, лакированные лодочки в тон и бледно-розовая в мелкий цветочек блуза, воротник которой был наглухо завязан бантом.
— Кто это? — полюбопытствовала я у Маринки.
— А-а-а, это Настенька, моя соседка. Ты только не покупайся на ее внешний вид! У нее мозги получше наших вместе взятых работают. Это еще тот экземпляр! — заинтриговала Маринка, и я с еще большим интересом стала наблюдать за необычной девушкой.
Выпивала Настенька немного, а ела, напротив, много. И ела всякое такое, что не каждая девушка позволит себе. Оливье с хлебом и картошку с мясом Настенька ела так аппетитно, что даже смотреть на нее было вкусно. Челюсти ее двигались плавно и ритмично и было в этом действе что-то уютное и такое же убаюкивающее, как размеренный, неспешный ход настенных часов.
Во время танцев Настенька оставалась за столом. Чуть вытянув шею, она привставала на цыпочки, высматривала какую-нибудь вкусняшку, аккуратно поджимала к груди бант так, чтобы концы его не попадали в тарелку, дотягивалась короткой ручкой до сладости и возвращалась на стул, с явным удовольствием смакуя добычу и разглядывая танцующих.
То, что Настенька не глупа, а даже, напротив, умна и интересна в общении, становилось понятно по количеству знакомых, подходивших к ней с приветствиями. Внимание к своей персоне она принимала со скромным достоинством и доброжелательно улыбалась всем, кто склонялся к ней. А склонялся к ней каждый: ростом Настенька была невелика, поэтому смотрела на всех снизу вверх и было в ее зеленых глазах что-то такое доверчивое и беззащитное, отчего хотелось опекать ее и радовать, как ребенка.
«Прям принцесса. Интересно, почему все называют ее Настенькой, а не Настей?» Наверное, я была единственной, кого раздражала елейность в отношении к ней. Разговаривали с нею подчеркнуто уважительно, будто пытались компенсировать ее некрасивость избытком своего особенного, участливого внимания. И было в этом, как в любой неискренности, что-то нечестное и унизительное. Так мне казалось.
Я отыскала глазами Маринку и направилась к ней разузнать про особенную гостью. Но тут со мной случилось нечто странное: проходя мимо Настеньки, я, словно в гипнозе, растянула, как все, рот в улыбке и приветливо кивнула ей, хотя мы не были знакомы. Недалеко от Настеньки сидела другая девушка, но на нее мне почему-то даже не хотелось взглянуть. А вот пройти мимо Настеньки и не посмотреть на нее ободряюще, было как-то неудобно. Настенька как раз отправила в рот кусочек очередной торта и, извиняясь, улыбнулась с набитым ртом, приложила руку к сердцу и кивнула в ответ. Как мило! А я-то так вообще – сама любезность и доброта.
Добравшись до Маринки через плотное кольцо танцующих, я потянула подругу за рукав нарядного платья:
— Пойдем выпьем за твое здоровье и у меня есть к тебе вопрос.
Дважды предлагать Маринке выпить не надо, поэтому уже через минуту мы сидели с запотевшими бокалами Шардоне, и я пытала ее:
— Расскажи мне про свою соседку и, кстати, почему все называют ее исключительно Настенькой?
— А это она сама так представляется.
Маринка, разгоряченная танцами, прилично глотнула прохладного вина, приподняла густые пшеничные волосы, небрежно закрутила их в хвост, взяла со стола салфетку, обмахнулась ею пару раз, потом аккуратно промокнула пышное декольте – предмет моей постоянной зависти, и продолжила:
— Приемчик у нее такой. Слышала поговорку «Как корабль назовешь, так он и поплывет»?
— Конечно.
— Так вот. Настенька в детстве столько горя от своей внешности натерпелась, что как-то раз, услышав ее, решила попробовать называть себя ласково – Настенькой. Вдруг сработает? И сработало, говорит. Правильное слово — оно, как правильный код к сейфу, открывает сердца. Люди – смешные, говорит. Вроде как злые, а представишься им доверчиво — «Настенька» — и отношение враз меняется, будто щелкает в них какой переключатель: кусаться перестают, добреют, улыбаются. Вам ведь, говорит, людям с нормальной внешностью, нравится играть в добрые игры и помогать убогим братьям вашим меньшим, типа меня.
— Так получается, Настенька твоя просто бессовестно манипулирует людьми?
— Ну почему бессовестно? Она ведь столько обид и издевок вынесла, столько слез пролила, прежде чем научилась уродство свое удачно эксплуатировать. Знаешь, как она однажды сказала мне? «Людям нравится быть благородными, а чувствуют они себя такими тогда, когда делают хорошие дела. Я просто научилась этим пользоваться. Они помогают мне из сострадания и желания быть хорошими, а я отвечаю на это благодарностью. Получается взаимная выгода. Мы как бы подпитываем друг друга. И это гораздо лучше, чем было: надо мной насмехались, меня избегали, а я обижалась, закрывалась и обрастала колючками».
Маринка вздохнула и замолчала. Я тоже молчала, раздумывая о том, что мы никогда не знаем точно, что думает и чувствует другой человек. Придумаем его себе и судим потом его, придуманного, на свой лад.
— А как вы познакомились?
— В лифте. Она лет пять назад въехала в наш дом и поселилась этажом выше. Я когда увидела ее первый раз, подумала «надо же, как девчонке не повезло» и боялась на нее лишний раз взглянуть. А тут как-то раз захожу в лифт, а она мне приветливо так: «Доброе утро!» Я: «Доброе утро!», а сама смотрю в стену и думаю со злостью: «Вот блаженная! Какое оно, к черту, доброе? Я не выспалась, Барсик на диван лужу надул, кофе убежал, голову помыть не успела, на работе сейчас белкой крутиться буду — срочный заказ сдавать надо». А она снова: «Сегодня такой день солнечный. Сразу настроение хорошее, правда?» и улыбается своими большими глазами, которые, как у рыбы, в разные стороны смотрят. Ну я ей вежливо улыбнулась, а сама думаю: «Дааа, зашибись, какое настроение хорошее!» Вышли мы из подъезда и разошлись: я – к машине, она – на автобус. И что ты думаешь?
— Что?
— Села я в машину, гляжу – а день-то и вправду солнечный. Морозец. Небо чистое. Воробьи чирикают. Весной пахнет. Вспомнила ее счастливые рыбьи глаза и, знаешь, мне так хорошо стало! Так легко. Вот, думаю, какой светлый человек, умеет радоваться мелочам! И улыбнулась. Как будто в лифте вирус радости от нее подцепила. Вот бы так каждое утро: открывается лифт, а там она – золотая рыбка с настроением в подарок. В общем, подъехала я к остановке и предложила подвезти до метро. Так и познакомились. Отличная девчонка оказалась: простая, деликатная, умная.
— А кем она работает?
— Переводчиком. Вернее, синхронистом. Это переводчик, который сидит в кабинке и никто его не видит, а только слышит в наушник. Настеньке, с ее необычной внешностью, такая работа подходит как нельзя лучше. Раньше она на дому книги переводила и получала копейки, а потом одна женщина посоветовала ей закончить курсы синхронистов и помогла устроиться на работу. И теперь знаешь сколько Настенька зарабатывает?
— Сколько?
— Пятьсот евро в день минимум. Работа, конечно, не каждый день случается, но денег Настеньке точно хватает – она еще и матери помогает.
— Да уж, Настенька твоя молодец. Такая и в камень гвоздь забьет.
— Это точно! Ладно, скажу тебе по секрету еще одну вещь. – Маринка наклонилась ко мне жарким телом. — Сейчас ты вообще упадешь! – Она заглянула мне в глаза и, убедившись, что я внемлю ей внимательнейшим образом, заговорщически прошептала в самое ухо: — Настенька замуж выходит!
Я отстранилась от подруги и недоверчиво округлила глаза.
— Ну или женится – не знаю, как правильнее сказать.
— Выходит замуж, — поправила я.
— Да нет, дорогая, в случае Настеньки – непонятно, что она делает, потому что бракосочетается она с женщиной.
— Что?! – теперь у меня широко открылись не только глаза, но и рот. Наверное, со стороны я походила на смайлик в крайней степени изумления.
— Угу! – Маринка осталась довольна произведенным эффектом. — Они на какой-то там международной конференции познакомилась. Теперь Настенька в Америку уезжает. Ее избранница — американка. Они даже внешне похожи – я фотку видела.
— Так Настенька что, лесбиянка?
— Ой, не знаю! Вроде не была. Я, знаешь, что думаю?
— Что?
Маринка взяла фужер за ножку и очертила им на столе небольшой круг:
— Здесь она замуж вряд ли выйдет. Человек она, конечно, хороший, но мужчинам-то этого мало. Может, для нее брак с Амандой — просто выход из тупика? Поженятся они и будет у нее семья и ребенок. Они уже договорились усыновить трехлетнего мальчика с ДЦП. У нас-то такое невозможно, а там – запросто.
— А как насчет Аманды? Если она не лесбиянка, зачем ей жениться на Настеньке?
— Ох, даже не знаю, что обо всем этом думать. Мир так меняется. — Маринка положила в рот маслину и глотнула вина. – Но вот такая вот она — наша Настенька.
— Да уж… В тихом омуте черти водятся.
— Ага. И еще «чужая душа – потемки» и «не суди, да не судим будешь» — сказала Маринка и кончиком языка изящно вытолкнула косточку маслины на вилку.
Я незаметно скосила глаза на Настеньку. Как-то неприятно было думать, что она – лесбиянка. Нетолерантная я какая-то. А, может, это просто партнерский брак двух женщин, которые вопреки всему хотят быть счастливыми? И с чего это я вообще в начале вечера отказала Настеньке в праве быть умной, успешной и счастливой? Только из-за внешности? Откуда во мне этот мерзкий снобизм?
Настенька как раз поднялась из-за стола, повесила на плечо сумочку и засеменила в нашу сторону.
— Мне пора домой, – сказала она, подойдя к нашему столу. — Еще раз поздравляю тебя, Мариночка, с Днем рождения. Желаю, чтобы все добрые слова, которые ты сегодня слышала, сбылись! Будь здорова и счастлива. И спасибо большое за хороший вечер!
Голос у нее оказался бархатистым, чуть «с песочком» и журчал прозрачно и чисто, как ручеек по камушкам. Наверное, такой голос приятно слушать в наушник.
На прощание Настенька потянулась поцеловать Марину в щеку, и Маринка нагнулась к ней:
— Спасибо, дорогая!
Я проводила Настеньку взглядом. Ее невысокая плотная фигура с большой головой спокойно и уверенно, чуть раскачиваясь, плыла лодочкой к выходу, и танцующие расступались, пропуская эту маленькую женщину.
Всего каких-то четыре часа назад я впервые увидела Настеньку, и она показалась мне романтичной старой девой, живущей в придуманном мире, полном благородных героев. Мне представлялось, что днем, сидя с котом на диване, она зачитывается Пушкиным, а ночами, заливаясь смущенным румянцем, читает Мопассана. Да уж, психолог из меня никудышный.
Хотя, в одном я, кажется, не ошиблась: мир, который придумала и построила для себя Настенька, действительно существует. И благородные герои в нем есть. Просто для того, чтобы он открылся, надо знать верное кодовое слово. Наверное, у каждого оно свое.
Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка
Обсуждение (30)
Спасибо!
А еще хороший мотиватор для людей с «не очень» внешностью)
Спасибо большое за отзыв!
Так что… нет, финал лично меня очень коробит.