Мою витрину разбей, хочу свободы...

За каждой витриной в бесконечных лабиринтах торговых центров играется спектакль.
Тихий, но хорошо заметный нам, обставленный лучшими декораторами, спонсируемый самыми известными домами моды.
Наряженные в самые красивые творения самых известных и почитаемых мастеров от мира блеска и гламура, стоят куклы. Сотни, тысячи…миллионы по всему миру.
Идеальные, пластиковые люди.
Не курят, не страдают от похмелья и депрессий, не любят, не умирают в конце концов.
Они смотрят на нас, видят наши победы и промахи…они чуточку большее, чем просто манекены.
Ведь никогда не знаешь, по какую сторону витрины находишься ты.

Блестки на длинных ресницах попадали в глаза и нещадно мешали, а руки никак не доставали до лица.
Новая стрижка, новые руки…в прямом смысле. На старых сильно облез покрывавший их лак и сломались несколько пальцев. Их сняли и временно заменили на новые, гнущиеся, из странного материала…они очень были похожи на настоящие. Такие же натуральные ногти с французским маникюром, линии на ладонях.
И теперь ночью она наконец-то смогла стряхнуть со стекла венецианских глаз надоевшие блестки теней и поправить мешавшие ресницы.
Хотя…она скучала про прежним, деревянным, рассыпавшимся в прах, источенным шашелем давным-давно. В той, прошлой, давно стершейся жизни.

Прошли новогодние каникулы и снова отмывали после многодневной кутерьмы витрины, переклеивали цифры на стеклах.
Скидки выросли, вешалки порядком опустели, а люди проходили мимо нее, бросая задумчивые взгляды на шикарное платье, в которое ее нарядили смешливые девчонки-продавщицы.

Черный, облегающий верх из шикарного шелка и пышная юбка из сотен и сотен слоев тончайшей ткани…Струящееся, безумно дорогое и нереально шикарное, на ее неестественно тонком теле оно сидело идеально.
Настолько же идеально, как и задумывал его мастер.

Она не помнила, кем была ранее. Помнила только чьи-то руки, которые вынули ее из мусорного бака, вычистили, собрали и привезли в далекую страну.
Лютой зимой, от которой начинали поскрипывать старые шарниры она прибыла в огромном деревянном ящике на борту самолета, который видела в первый раз, и при выгрузке ее умудрились уронить, лишь чудом не разбив тончайшую фарфоровую маску-лицо.
И так, в полном одиночестве, она жила несколько лет на антресолях в старой и огромной, полупустой квартире, сутками глядя на черного паука, деловито сплетавшего паутину и день за днем творившего свое тончайшее нитяное чародейство.

А потом молоденькая студентка-та самая, что вытягивала ее из бака, ругаясь на непонятном языке, выучилась и вернулась окончательно на свою родину. И начала свою дорогу в жестоком мире моды, захватив спутницу-куклу с собой.

Шли годы, для куклы особо и не замеченные и ничем не примечательные.
Она была дорога хозяйке и считалась чем-то вроде талисмана…потому до сих пор не была заменена на более современную модель, и вообще была единственным манекеном в магазине.
Всегда, год за годом.
Манекен, кукла, модель, демонстрировавшая платья в модных журналах, рекламных буклетах и вывесках — так обыграла фантазия маркетолога ее наличие в магазине.

…деревянное тело, фарфоровое лицо и глаза из венецианского стекла, слишком живые, что бы быть просто глазами куклы. Переменчивые, блестящие…
В них часто заглядывали люди, суеверно оглядываясь потом при выходе из магазина, а дети ее обожали. Ей нравилось наблюдать за тем, как девочки зачарованно рассматривали ее шикарные наряды, трогали ее за руки, тянулись к волосам…

Под аромат, доносящийся из отдела парфюмерии, под мигание неоновых лампочек от множества гирлянд в шикарном вечернем платье она кружила по ночам по залу пустого бутика.
Живая.
И улыбался где-то на небесах художник, видя свое творение, и его улыбка отражалась в стеклянных радужных глазах.

Где-то запищала сигнализация и проходивший охранник успел заметить лишь тень, метнувшуюся среди зеркальных стен, лишь ворох тонкой материи, лишь движение.
И изящный манекен, склонившийся в поклоне перед собственным отражением прямо посередине зала.
Грузный мужчина подошел к ней и щелкнул по тонкому носику, хмыкнул и пошел дальше.
А когда он ушел, она вновь пошла бродить по освещенным коридорам, заглядывая в витрины, глядя на нарисованные лица моделей, звеня сережками по фарфору лица.
И застывшее в странных позах пластиковые манекены провожали ее пустыми взглядами и сотнями ничего не значащих улыбок.
Растиражированные миллионами, они были лишь куклами, не неся в себя искорки человеческого тепла.
И среди сотен подражающих человеческим глаз лишь ее глаза замечали то, что так тщательно скрывалось человеческим миром от молчаливой армии кукол…

Сотни людей проходили мимо, ссорились, целовались, иногда занимались любовью в раздевалках, опасаясь быть застигнутыми врасплох, подогреваемые страстью, желанием, любовью.
Иногда она понимала их, иногда нет.
Пустые ссоры и ненужные слова, сказанные в сердцах…и многое, многое другое, что они прощали себе порой…такие дорогие глупости.
Высокая темноволосая кукла прижалась к стеклу и по-человечески, даже по-детски, посмотрела внимательными стеклянными глазами на мир по ту сторону витрины…и заулыбалась.
Представила, что она, как вот та женщина в сером пальто, идет по улице, впереди бежит маленькая собачонка в вязанном жилетике, смешно семеня крохотными лапками.
Как солнце отражается в огромных очках, нежно лаская кожу…
Неоновый блик от гирлянды слезинкой отразился на фарфоровом лице.
И тихо-тихо зазвучал где-то клавесин…

PS Текст не мой, честно скопипащен!

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка