Поговорить в выходные: Почему девочкам вредно играть в куклы

Тема взята из топа одной популярной соцсети (ссылки запрещены, но гуглением найдёте за пять минут). Но всё же не советую сразу искать первоисточник, давайте сначала обсудим в своём кругу:)

Автор — убеждённая чайлдфри, имеет по залёту девочку 6 лет, живёт отдельно от неё, отец девочки погиб. История появления ребёнка у ЧФ тут же ниже. Всё из открытых источников, так что можем спокойно перетереть кости:)
Итак, часть 1. «Ляльки»
самая вредная и антисоциальная детская игрушка — это резиновый пупс. Ну, или не обязательно резиновый. Любая кукла, изображающая младенца. Их надо запретить вообще.

Многие родители (не буду говорить, что все, не все) не воспринимают своих детей, как отдельного человека. Они — будто продолжение тех лялек, с которыми ирают в детстве. Вот есть у тебя искусственный розовощёкий дебил, ты его купаешь, возишь в коляске, кормишь кашей из песка и укладываешь спать. Делаешь с ним, что хочешь. Пупс не будет возражать, как бы над ним не измывались. Нет, не подумайте плохого, девочки, играющие в куклы в большинстве нежно относятся к ирушечным детям, но против того факта, что они не будут возражать, в случае чего, не попрёшь.

Когда девочки вырастают, они ждут, что живой ребёнок будет похож на того резинового, который был в детстве. Он будет так же улыбаться, не будет плакать, будет укладываться спать, когда захочешь, и просыпаться, когда надо. И возражать не будет. Однако, пичялька, человек и пупс — разные вещи. Люди, они такие непредсказуемые, особенно маленькие. Отсюда две проблемы: резкое отличие ребёнка от пупса раздражает мамашу — раз, мамаша не воспринимает ребёнка, как человека — два.

Может, я конечно, и неправа, но. Вы посмотрите сами, как женщины выгуливают своих детей, например. Как они с ними общаются. Они же их не слушают совсем. «Иди туда, не ходи сюда, пошёл вон, не мешайся под ногами». Разве с человеком можно так? Так можно с котом или собакой, да и то, я со своей собакой больше общаюсь, чем иные с детьми. А слышали когда-нибудь разговоры о том, зачем женщине второй ребёнок, третий? Не слышали? А я слышала. «Ну, эти выросли, а мне охота ляльку понянчить!» Ляльку ей, понимаешь! Поиграться!

Хорошо ещё, продвинутые покупают реборнов и возятся с ними. Хоть живой никто не страдает. А некоторые рожают таки живых, сюсюкаются с ними и теряют к ним интерес, когда те вырастают. Что, ужасные вещи рассказываю? Уж простите, что вижу, то пою.

Мне в последнее время совсем тяжко находиться в «мамском» обществе. Чувствую себя… не знаю как.

Лично я первое, что захотел узнать — а есть ли у аффтара дети? Наверное, не я один, поэтому полез в каменты, и там, правда, вопрос уже был раскрыт.

Часть 2. «Эльфы»
Как так вышло, что она появилась, как мы общаемся, как у ЧФ могут быть дети, и что я вообще такое в этом случае.

Я всегда была той, каких называют чайдфри. Не чайлдхейт, которые ненавидят детей и вообще, как мне кажется, всё живое, а таким человеком, который детей любит, и с удовольствием с ними общается, но где-то не понимает и считает, что сам он с детьми не справится. Я не могла заботится о своих детях потому, что, во-первых, я жуткий отшельник, и мне необходимо быть одной и очень тщательно выбирать людей в своё окружение, а во-вторых, я художник и часто проваливаюсь в астрал. Я ничего вокруг не замечаю, могу развести вокруг себя дикий срач, и мне на всё это плевать. Не потому, что я такая плохая. Я не могу это контролировать, к сожалению.

В детстве и юности я всегда была одна. У меня никого рядом не было, родители были заняты работой, ездили в загранкомандировки. Они любили меня, конечно, но никогда не понимали и не хотели понимать. Естественно, противоположный пол обходил меня стороной. В итоге я вышла замуж за человека, который первым обратил на меня внимание. Мне было двадцать. До этого мы ещё три года встречались. Он был хорошим, наверное, человеком, но вёл себя временами просто отвратительно. Он разогнал всех моих намечающихся друзей в институте, говорил мне: «все бабы — шлюхи, и ты такая же» в то время, когда он был у меня первым и единственным, и я даже не думала ни о ком другом. Любил выпить и потусить.

Его навязчивой идеей были дети. У всех его друзей они уже были, поэтому мне было сказано: «ты должна родить». Я в то время училась на третьем курсе. Естественно, я хотела сначала закончить вуз, о чем ему и сообщила, но он возразил: «а потом ты захочешь сделать карьеру, а потом ещё что-нибудь, и так никогда и не родишь». Я брыкалась, как могла. Сейчас понимаю, что он был потенциальным семейным тираном. Мне кажется, что он бы со временем начал меня бить. Морально он уже меня унижал и доводил до слёз. А я терпела. Я думала, что я, такая страшная и омерзительная, никому не нужна. В конце концов, ночью, в то время, которое считается потенциально благоприятным для зачатия (он знал об этом, он знал обо мне всё), он просто втихаря залез на меня и… Ну вы понимаете. Я спала и ничего не заметила. Смешно, ага. Я крепко сплю, да и любовник из него был не очень.

Позже я поняла, что беременна.

Девушки! Те, которые, возможно, это прочитают, и для кого это ещё актуально! Не повторяйте моих ошибок, слышите, НИКОГДА! Моих ошибок было две. Если не считать того, что мне вообще надо было выгнать его к чертям и строить нормальную семью с достойным человеком. Итак: я не стала пить противозачаточные таблетки втихаря (впрочем, он бы их нашёл и устроил сцену) и сразу же сообщила ему, что он станет отцом. Он был счастлив. Я могла бы ещё хорошо подумать, сделать тайком аборт и сказать, что был выкидыш, но я побоялась. И это было моей третьей ошибкой. Кроме того, я думала, что у меня получится, что я смогу стать хорошей матерью, и у меня будет настоящая семья.

Не вышло.

Быть беременной мне очень нравилось. Я хорошо себя чувствовала, до последних дней ходила в институт, меня по мере сил облизывали и заботились обо мне. Все очень ждали моего ребёнка. А считала, что у меня будет время всё обдумать и ко всему привыкнуть. Не смогла. Ближе к сроку родов я стала впадать в панику: совсем скоро в моей жизни появится ещё один человек, которого я не ждала, которого я не хотела, который сейчас был совершенно не вовремя. Но меня успокаивали и говорили, что мои страхи совершенно нормальны.

Родилась Виктория. Она была чудесным ребёнком. Её отец был на седьмом небе, его как подменили, он был нежен со мной и с ней, заботлив, внимателен, старался помогать мне. А я недоумевала. Соседки по палате в роддоме облизывали своих детей и не спускали с рук, а у меня не было никаких чувств, кроме чувства любопытства: надо же, маленький человек. Он был у меня внутри, жил там и рос. Теперь он вот. Я думала, что это огромное чудо — ребёнок. Получается вроде из ничего, а становится личностью. Но делала я всё положенное машинально, потому что надо. Наверное, из меня получился бы хороший отец, будь я мужчиной. Но я была женщиной. И должна была теперь вот это чудо воспитывать. А я была не согласна! Я не могла, я не хотела! Я сбежала в институт через две недели после родов, мне было невыносимо постоянно, сутки напролёт общаться с одним и тем же человеком. На мое счастье мне помогали родные и муж, с которым можно было разделить родительские обязанности.

А потом мужа моего не стало.

Шёл с работы, слушал плеер и не заметил электричку. Вике был месяц.

Я осталась совсем одна. Первое время меня все поддерживали, потом обо мне забыли. С Викой я находиться рядом практически не могла, я даже ушла спать в другую комнату. С ней возились мои родители, благо у меня и молоко пропало от сильного стресса. Меня спасало творчество и учёба. Я заканчивала четвёртый курс, мне нужно было делать диплом. Со временем я пришла к выводу: или я, как положено, хожу год в трауре и схожу с ума, либо я стараюсь обо всём забыть и тупо жить дальше, пусть меня и осудят. Вскоре у меня появился Эльфик, который стал для меня настоящим спасением. Я очень его полюбила. Он был совсем не такой, каким был мой супруг. Он чудесный, мой Эльфик. Родители вскоре познакомились с ним и поняли, что к чему. Был скандал. Я должна была, по мнению моего отца, сидеть дома и нянчиться с ребёнком, а не гулять со всякими эльфами. Ему было плевать, что я бы тогда свихнулась. Никто и слышать не хотел о том, что мне с моим собственным ребёнком некомфортно, что я хочу просто жить! С появлением Эльфика я получила всё то, чего мне не хватало в жизни: у меня появились друзья, я стала кататься на велосипеде, мне было очень, очень хорошо. Но домой возвращаться было невыносимо.

Нет, я любила Вику, она росла очаровательной девочкой, но я не могла быть для неё тем человеком, каким должна была быть.

Вскоре дошло до того, что дома меня стали давить и издеваться надо мной. Меня хотели сделать добропорядочной вдовой, сидящей в слезах у окошка и растворяющейся в единственном дитятке. В основном этого придерживался мой папа, но мама ничего не делала для того, чтобы меня защитить. Я не выдержала и сбежала. Вика осталась с моими родителями. Ей было полтора года.

Так мы до сих пор и живём. Нам бы уехать обратно, к родителям — папы уже нет, да он и поостыл как-то в последние месяцы своей жизни. Но мы обросли уже велосипедами, животными, мы привыкли жить сами по себе, слишком мы этого хотели. Я приезжаю к Вике, общаюсь с ней. Я, на самом деле, очень люблю её: она получилась просто копией меня, она абсолютно такая же. Она большая умница, в свои шесть она уже очень здорово обгоняет своих сверстников. Ей нравятся конструкторы и пазлы. Мне доставляет огромное удовольствие гулять с ней, учить её всему, я очень хочу передать ей всё, что во мне есть хорошего. С ней очень интересно.

Но я не могу быть той матерью, которой положено быть. Не могу. Я делаю всё, что от меня зависит, лезу из кожи вон, но переступить через себя не в состоянии. Я не мать, я — отец «на выходные».

А ведь, если бы мне было позволено самой решить, может, что-то случилось бы по-другому?

Смотрите больше топиков в разделе: Болталка и разговоры обо всем: жизнь, общение, флудилка