Марина
Мастерская Йолли Рикошет
"- Доходит тот, кто верную дорогу выбирает.
— То есть такие, как мы? — уточнил Рикошет.
— А это еще вопрос. Вот ты уверен, что дойдешь?
На этот раз Рикошет промолчал, что уже само по себе было странно."
А. Калугин, «Мечта на поражение»
Третий персонаж из сталкерской команды, тоже честно украден из книжки — в моей истории ему точно веселее.
Бывший военный судя по замашкам, всех строит, но умеет и отвечать, за всех, можно оптом. Ужасно не любит, когда что-то выходит из-под контроля, может сорваться на окружающих, но обычно, в отличие от Мухи, руки не распускает и решает проблемы планомерно и вдумчиво, по списку. Тот еще перфекционист и временами та еще зануда. Рикошет не любит мутантов, точнее, доверяет только единицам из них. Людей он, впрочем, тоже не слишком уважает.
Муху строит не меньше других, но кому-то еще тронуть не даст, и сам никогда в беде не оставит. Может упереться, как баран, лбом, но к разумным доводам обычно прислушивается.
Опять-таки в детстве был благовоспитанным мальчиком, учился на филолога, писал неплохие статьи, мог стать писателем и журналистом. Всегда должен был быть лучше всех, и именно поэтому повелся на разговоры о службе Родине и пошел на военную кафедру, потом перевелся на срочку.
Блестящий будущий офицер… если бы не желание поехать в Припять — отец был ликвидатором аварии и умер очень тяжело, страшно. Эрик хотел увидеть тот город и возможно, что-нибудь понять. От экскурсантов, даже от неплохого на вид говорливого парнишки по имени Костя держался особняком. Собственно, Эрик первым заметил, что автобус исчез. Первым кинулся собирать экскурсантов, но никого кроме Кости спасти не успел. Зато смог придумать, где взять оружие и как защититься — новая версия Припяти оказалась смертельно-опасной. В том, что при первом «шухере» мелкий пацан, младше его самого на пять лет, побежит и бросит, Белецкий был уверен, но ошибся. Более того, пацан гораздо лучше замечал странные места, которые замечать тоже было жизненно важно. Только поэтому будущий Рикошет не влез в ведьмин студень, а потом, все-таки наступив на жарку, был вытащен оттуда с обожженной до хрустящей корочки ногой. Костя не сбежал, не бросил, и когда потребовалось, тащил по полу шипящего от боли Эрика, потому что никак не мог его поднять. Когда их нашли ребята из специального отряда «Монолит», Харон и Эстет, Костя Поветкин стал Мухой, а Эрик Белецкий — Рикошетом.
Из рассказов:
«Человек на большом вороном коне, с легкостью обходящем аномальные пятна, в этой части Зоны был редкостью, поэтому большинство встреченного зверья провожало его удивленными взглядами. Желание нападать частично отбивали габариты коня, частично — врожденная осторожность — странное, незнакомое, мало ли, начнешь есть, а оно или само тебя съест, или отравишься.
Человек, гораздо больше смотрел на землю, чем по сторонам — он искал следы. Поскольку следопытом он был неважным, если не сказать совсем уж худого слова, то и поиск шел медленно. Человеческий след, скажем честно, Эрик бы вообще вряд ли нашел, но на его удачу искать надо было конский, да еще с подковами, так что некие шансы были. Правда каждый раз, как он более-менее находил след, спустя двадцать метров или менялся грунт, или вообще попадался кусок доисторического асфальта, на котором ничерта не видно. Вот и приходилось переть, как ночью по тайге.
Его собственный конь по кличке Ирод был не в восторге от мероприятия, и уже несколько раз порывался сбавить, шаг а то и вообще попастись в густых кустах. Кроме Эрика на этого скакуна лезть не решался никто: мрачное драчливое животное могло запросто откусить пальцы или что-нибудь сломать, — а Эрик последний месяц ездил куда-то редко, так что конь порядком обленился. Кроме того, при своих немелких габаритах он часто демонстрировал, что хозяин увесистый и ему надо бы похудеть. Хозяин толстеть себе никогда не позволял, но в самом деле был увесистым, а еще строгим, поэтому когда Ирод пытался сбавить шаг не по надобности седока, он получал каблуками берцев по косматым бокам.
— И вот куда тебя несет, сказал бы кто? — проворчал Эрик, когда след в очередной раз свернул в высокий кустарник. — Подальше от города — я уже понял, но сюда-то почему? На мост, что ли?..
Мост был плохим вариантом, очень плохим, но ничего кроме моста на данном направлении не было.
Ирод оторвал и с хрустом начал жевать помешавшую ему пройти ветку.
Припять-кони или „кошмары“, как их иногда звали, были опасными, прожорливыми и всеядными мутантами, связываться с которыми решался не каждый кровосос, а нападать на табун не решались даже псевдогиганты. И все-таки люди из заброшенной Припяти, не без проблем и травм личного состава сумели объездить и обучить некоторое количество кошмаров для своих нужд. В основном родичи Ирода использовались как верховые звери, хорошо чующие аномалии и способные рысью или коротким галопом быстро преодолеть достаточно приличное расстояние, а также подраться вместе с хозяином, если придется. Заживало на клыкастых лошадях, в отличие от родичей-тарков, быстро, поэтому во всех отношениях они были удобным приобретением, и тщательно охранялись. Честно говоря, и Ирода тащить в сольную поездку неизвестно куда Эрику было неположено, но во-первых вороной больше никому не давался, во-вторых, Костя уехал на Пожаре, и догонять его пешком было бессмысленно, а в третьих Эрик сейчас был готов с прибором положить на все „неположено“, второй раз за свою карьеру.
Говоря еще более честно, когда он вошел в пустой дом, вернувшись с выезда, внутри уже что-то зацарапало, мерзкое, подлое. И вместо того, чтобы отдыхать, Эрик вышел из дома обратно, и пошел к живущему через подъезд Коту, Денису Левченко, тем более, что Кот по привычке пил чай, сидя на подоконнике, ноги наружу…
(Костя не мог просто уехать. Его и так потрепали в последний выезд, он оставался подлечить ногу, а поскольку кто-то должен был скататься с Генералом на Лиманск, Эрик и поехал с Генералом...)
— Пр-ривет, вернувшийся.
Кот не был совсем человеком. На его руках и ногах были когти, двигался он, если хотел, намного быстрее самого опытного спецназовца, и обычно выходил на задачи, где следовало быстро и тихо подобраться к врагу.
— Привет, Кот. А Костя где?
Кот, болтавший ногами, поставил чашку рядом на подоконник и уронил пластиковый тапок вниз, в заросшую розовой полынью клумбочку.
— Уехал, — сообщил он, не глядя на Эрика. — Погрызся с Марой и уехал.
— Как уехал? Куда? С кем?
Кот тяжело вздохнул.
— Насовсем. Он так сказал. Отдал Контрасу шеврон, забрал Пожара и уехал.
Сердце Эрика больно стукнулось о ребра изнутри.
— Один?
— Да.
— И что, — начиная закипать, проговорил Эрик, — никого не нашлось сказать, что Мара — дура, и что нечего ее слушать?
— Это говорили все. Начиная с Контраса, кончая мной. Но он не слушает.
— Что сказала Мара? — это было последнее, что Эрик должен был знать перед поисками.
— Что он — предатель. Вы оба, но он больше. Что сперва вы предали отряд, потом — он бросил тебя, а теперь вот даже своего приятеля Грома.
Эрик стиснул кулаки чувствуя, как ногти врезаются в ладони. Мару он не любил, в отличии от многих других в городе и за его пределами, а когда рыжая стервозина начинала издеваться над безответно влюбленным Костей — то вовсе был готов разорвать на лоскутки.
— Веселая русская выхухоль… Давно уехал?
— Вчера утром.
— Скажешь Контрасу, что я поехал за ним?
— Самоволка? — улыбнулся Кот. — Скажу, конечно.
— Могу тоже снять шеврон.
— Не надо. Он поймет. Еще и увал даст, если приведешь обратно. Все-таки лучше из проводников только Шаман. Ну, может Юр еще…
— Рабовладельцы, — буркнул Эрик, и быстрым шагом двинул собираться. Потом вывел из сарая-пристройки Ирода, и вот теперь ехал в сторону Моста…
След снова пропал на куске дороги, протянувшемся аж до небольшой группы домиков — что-то вроде хутора. Ирод успешно превратил в лепешки пару тушканов и теперь дожевывал одного из них, так что изо рта кошмара свешивался длинный тонкий хвост, медленно втягиваясь в пасть. Чуть позже пришлось спешиваться — Эрик не был уверен, не является ли развесистое дерево аномалией-Изнанкой. Асфальт тут почти слез, превратившись в отдельные островки с проплешинами песка и щебня, и именно тут рядом с конскими следами он впервые рассмотрел следы человеческие. Допустим, самые мелкие из них принадлежали Косте — у него сорок первый размер, почти девичий. Вторые были стандартными сорок вторым или третьим, сложный протектор каких-нибудь забугорных ботинок или даже полукроссовок и подковы… вот только чьи вторые ботинки и почему конь идет в поводу?
— Потому что Костя загнал кого-то третьего в седло, — вслух проговорил Эрик, глядя на следы с суровым осуждением. — Вопрос, кого и зачем. И когда успел, спрашивается…
Хотя преследователь прекрасно понимал, что преследуемый им товарищ умеет перемещаться по Зоне куда лучше его самого, так что неизвестные спутники со своими проблемами были Эрику почти на руку — они замедлят проводника. Если, конечно, не решат его прикончить и не втравят в какие-нибудь неприятности.
Пока что Эрику не пришлось даже браться за оружие — со всеми живыми препятствиями на пути справлялся Ирод. Теперь впереди оставался один перелесок, а за ним — Мост. Сопровождающую их на приличном расстоянии группу псов Эрик пока не отгонял — невелика проблема, подбирают стоптанную конем мелочь. К слепым псам он относился почти беззлобно в отличии от большинства другой пакости, хотя при неудачном стечении обстоятельств такая стая могла доставить большие неприятности одиночке… а сейчас Эрик был именно одиночкой.
Он криво усмехнулся — сейчас позади и отряд, и все, что с ним связано, друг важнее. Не так много у Эрика Белецкого было друзей, а если честно, положа сердце на руку, то и вовсе один, если не считать другом рыжего мутанта по имени Гром. Хотя Грома, по хорошему, стоило все-таки считать, как минимум потому что Эрик до сих пор был ему должен по самые уши. Если бы не Гром, бродить бы Эрику в виде безмолвного и беспамятного зомби.
Впервые увидев Грома, он схватился за автомат, которого не оказалось. Гром, прищурив зеленые мелкие глазки и приоткрыв сосредоточенно рот (зубы как у акулы и в те же три ряда), тянулся к нему четырехпалой рукой. Эрик, зажав в глотке матерный вопль, откатился в сторону, судорожно пытаясь найти на себе хоть какое-то оружие. Гром был мелкий, по грудь Эрику, по плечо Косте, широкий, как тумбочка, с оранжевой шкурой и улыбкой пираньи. И одежда, сшитая из советской оранжевой палатки. И бусина из мелкой, с кулак, черепушки, на шнурке на поясе. И шкура какой-то несчастной зверюги на плечах. Гибрид злого миньона и татаро-монгола с луком из учебника истории.
Тогда между ним с ножом и отпрыгнувшим Громом встал Костя, и тот же Костя долго рассказывал, какой Гром хороший. Какой рыжий мутант герой. Впрочем, спустя часов шесть Эрик в общем поверил в то, что неизвестного вида тварь тот еще Дон Кихот, хотя бы потому, что со своим топориком встала между людьми и кабаном. Кабан этого, между прочим, не пережил, а Гром, продемонстрировав свои многочисленные зубки, пожал плечами — »мы крепче Большого народа". В рыжей голове царила немыслимая каша из расовых традиций (те еще питекантропы) и советской незабвенной литературы, начиная с букварей и заканчивая «Кодексом строителя коммунизма». Сперва Эрик пытался в этом разобраться и прояснить некоторые нестыковки, можно сказать архаизм некоторых взглядов, потом махнул рукой и только иногда отвечал на вопросы карлика, когда у Кости был чем-то занят рот.
Вообще Гром стал по большей части Костиным другом, а Эрика своим присутствием он особенно не напрягал, разве что когда упирался со своим «быть честным, делать по совести, относиться ко всем справедливо». Хотя и это терпеть было можно — совсем мразью и Эрик не был.
Поэтому с чего Мара выдала, что Костя Грома предал, Эрик Белецкий не понимал. Скорее его друг пустил бы себе пулю в лоб, чем подставил бы по своей воле мутанта. И все же с неведомо-какой командой Костя прется к Мосту. Из-за которого Гром обще-теоретически когда-то пришел в Зону, и за который не так давно уехал и как-то долгонько не возвращался, хотя мало ли какие дела у него могли быть, все-таки не морская свинка, а разумное существо…
И вот тут упорно не желавший складываться паззл в голове Эрика Белецкого, вроде, начал собираться воедино. Мара (та еще дрянь, прекрасно знает, как зацепить человека и сделать ему хреново) знала, что Гром уехал, но не была в курсе куда. Наверняка решив довести горе-влюбленного очередной раз, прицепилась, что они оба бывшие дезертиры (еще бы жертву контоллера назвала дезертиром, например), потом выдала, что Костя — предатель, а на вполне законный вопрос, кого же он предал, ответила, что последовательно — отряд, Эрика (с которым просто не смог пойти в рейд), и Грома, который пропал. Костя — товарищ эмоциональный, взрывается не хуже мины, а тут, вероятно, решил на все положить и идти искать рыжего товарища. То, что Эрику в итоге искать обоих в тот самый момент Костю никак не волновало. И зная, куда собирался карлик, он теперь прется к злополучному Мосту, который сам по себе пройти очень трудно, а по ту сторону, по словам Грома — Мутатерритории, то есть какая-то совсем другая Зона. По словам того же Шамана, эксперта по всяким странностям, Зон существует как минимум три, а может и куда больше, но Эрик как-то не рвался попасть в другую, незнакомую, из так сказать привычной… да только кто его спрашивал о таких мелочах?
— Если друг оказался вдруг, впечатлительным долбоклюем, — сообщает Эрик по большей части Ироду и перелеску, — бросить его ты все равно не имеешь права. Хотя бы потому, что тебя он в свое время НЕ БРОСИЛ…
Это действительно было так: с самого начала, со злосчастной экскурсии и пропавшего автобуса, Эрик Белецкий был морально готов к тому, что мелкорослый паренек сбежит, да еще в самый неподходящий момент.
В первый раз это было, когда Эрик приказал ему «сиди тут,» оставляя одного в подъезде девятиэтажки, а сам короткими перебежками бросился в опорняк напротив чтобы раздобыть оружие. Возвращаясь, он был уверен, что подъезд окажется пуст, но Костя, белый, как полотенце, стоял на лестничной площадке, и стоило только Эрику оказаться в поле видимости, рванул к нему, едва касаясь ступенек кроссовками. Потом Эрик считал, что мелкий ни за что не полезет в непонятный подвал и дальше по теплотрассе, но Костя полез, причем когда тот же Эрик едва не влез в лужу ведьминого студня, строго сказал:
— А теперь я пойду первым. Ты невнимательный, еще вступишь во что…
Спустя сутки Эрик действительно вступил в жарку, страшно обжег ногу и уже не сомневался, что теперь-то Костя точно уйдет; даже признавал некоторую правильность такового действия (жаль, один не протянет долго), а Костя не ушел. Костя выволок его за шиворот из злосчастного подвала, с некоторыми удобствами устроил калеку в заброшенной квартире, и молча, не высказав за неделю не единого протеста, таскал на себе вдвое более тяжелого товарища по известным надобностям, кормил, поил подсоленной водичкой и охранял. Эрик запомнил, хотя виду не подавал и сдувать пылинки со случайного попутчика, ставшего другом, не собирался.
Их нашли ребята из Специального отряда «Монолит», и оба пошли в отряд — больше деваться было некуда, но и там держались всегда двойкой. Эрик научил Костю как следует стрелять, а вот сделать из Эрика такого же внимательного и осторожного проводника не вышло.
Потом они оба крепко влипли, и казалось бы — шансов у Эрика был полный ноль. Даже отрицательное значение. И у Константина Поветкина тоже, но Костю внезапно нашел и вытащил Гром, а Костя — вот ведь упрямый малый, — опять НЕ БРОСИЛ, уперся лбом, и с помощью того же Грома ухитрился найти способ вытащить с того света напарника.
Вот поэтому Эрик Белецкий сейчас, на честно угнанном коне, пёрся в чужую Зону за весьма стремный Мост — он не мог бросить Костю, неведомо где и неведомо с кем. И совершенно монопенисуарно, что у него там за новая команда.
Перелесок кончился.
Остаток дороги перед мостом приветливо проблескивал полушариями электр, но пока редких, хотя и развесистых по занимаемой площади. Припять-конь обходил их легко, чуть меняя направление движения.
Прямой, могучий, старой советской постройки мост, серой линией уходил к противоположному берегу, на котором неразборчиво рыжел лес. Эрик не позволил себе оглянуться, молча толкнул опять сбавившего ход Ирода каблуком, лишний раз проверил автомат. Надо было еще шестьдесят-вторую с собой прихватить, но их на всю Припять с ее гарнизоном было десятка два, такого расхищения мат-ценностей не стерпел бы даже Контрас, текущий командир «Монолита». Шестьдесят-вторые, собранные техническим гением Дядькой по обнаруженным на какой-то сверх-секретной лаборатории чертежам, были чем-то вроде фантастических излучателей, выдававших высокотемпературный сгусток чего-то, без проблем проплавляющий пару метров бетона, но и батареи свои сжирали за десятка два выстрелов, потом тащи заряжать. Так что в дальнем выходе от 6-2 толку обычно немного.
Съезд на Мост — та еще грядка аномалий. Наверняка сюда заглядывает Шаман за редкими артефактами, а больше из сталкеров вряд ли кто-то добрался. Эрика артефакты не интересуют, ему не до того, а «зеленый ветер», редкий и безопасный стимулятор заживления ран, так и болтается у него в подсумке — Костя давал на выезд с Генералом, это его камешек. Ирод идет, недовольно оглядываясь и занося мохнатые мощные ноги. Ему не нравится такое плотное поле, и сам конь ни за что бы в него не пошел, но приказ есть приказ, кони под седлом — животины подневольные. Впрочем, дорожка, достаточная для Ирода все-таки есть. Если бы Эрик шел не один, и Ирод шел бы в поводу за человеком, но из бойца не очень хороший проводник, а потому он нагло полагается на конское чутье… и в целом оказывается прав, потому что аномалии заканчиваются примерно на середине Моста, ровная линия, словно отсекло ножом, и вдруг становится как-то необыкновенно тихо. Всадник оборачивается в седле — позади подрагивает едва заметное марево, но, возможно, это просто воздух нагрелся над притаившейся жаркой. Горло на мгновение пересыхает и перехватывает.
— Безумству храбрых поем мы песню, — хрипло говорит Эрик Белецкий, и аккуратно трогает своего скакуна с места. — Безумство храбрых сродни психозу.
Ирод соглашается с хозяином коротким ржанием, и даже не реагирует, когда из воды слева от моста на несколько метров вверх выпрыгивает рыбина вроде летучей с канала «Дискавери», и гулко плюхается обратно в воду. Рыба далеко, у припять-коня нет ни единого шанса ей пообедать."
Поскольку частей несколько — вот предыдущие:
babiki.ru/blog/lepkakukol/268137.html — Гром
babiki.ru/blog/lepkakukol/268799.html — Муха
Смотрите больше топиков в разделе: Лепка авторских кукол: полимерная глина, паперклей, процесс
— То есть такие, как мы? — уточнил Рикошет.
— А это еще вопрос. Вот ты уверен, что дойдешь?
На этот раз Рикошет промолчал, что уже само по себе было странно."
А. Калугин, «Мечта на поражение»
Третий персонаж из сталкерской команды, тоже честно украден из книжки — в моей истории ему точно веселее.
Бывший военный судя по замашкам, всех строит, но умеет и отвечать, за всех, можно оптом. Ужасно не любит, когда что-то выходит из-под контроля, может сорваться на окружающих, но обычно, в отличие от Мухи, руки не распускает и решает проблемы планомерно и вдумчиво, по списку. Тот еще перфекционист и временами та еще зануда. Рикошет не любит мутантов, точнее, доверяет только единицам из них. Людей он, впрочем, тоже не слишком уважает.
Муху строит не меньше других, но кому-то еще тронуть не даст, и сам никогда в беде не оставит. Может упереться, как баран, лбом, но к разумным доводам обычно прислушивается.
Опять-таки в детстве был благовоспитанным мальчиком, учился на филолога, писал неплохие статьи, мог стать писателем и журналистом. Всегда должен был быть лучше всех, и именно поэтому повелся на разговоры о службе Родине и пошел на военную кафедру, потом перевелся на срочку.
Блестящий будущий офицер… если бы не желание поехать в Припять — отец был ликвидатором аварии и умер очень тяжело, страшно. Эрик хотел увидеть тот город и возможно, что-нибудь понять. От экскурсантов, даже от неплохого на вид говорливого парнишки по имени Костя держался особняком. Собственно, Эрик первым заметил, что автобус исчез. Первым кинулся собирать экскурсантов, но никого кроме Кости спасти не успел. Зато смог придумать, где взять оружие и как защититься — новая версия Припяти оказалась смертельно-опасной. В том, что при первом «шухере» мелкий пацан, младше его самого на пять лет, побежит и бросит, Белецкий был уверен, но ошибся. Более того, пацан гораздо лучше замечал странные места, которые замечать тоже было жизненно важно. Только поэтому будущий Рикошет не влез в ведьмин студень, а потом, все-таки наступив на жарку, был вытащен оттуда с обожженной до хрустящей корочки ногой. Костя не сбежал, не бросил, и когда потребовалось, тащил по полу шипящего от боли Эрика, потому что никак не мог его поднять. Когда их нашли ребята из специального отряда «Монолит», Харон и Эстет, Костя Поветкин стал Мухой, а Эрик Белецкий — Рикошетом.
Из рассказов:
«Человек на большом вороном коне, с легкостью обходящем аномальные пятна, в этой части Зоны был редкостью, поэтому большинство встреченного зверья провожало его удивленными взглядами. Желание нападать частично отбивали габариты коня, частично — врожденная осторожность — странное, незнакомое, мало ли, начнешь есть, а оно или само тебя съест, или отравишься.
Человек, гораздо больше смотрел на землю, чем по сторонам — он искал следы. Поскольку следопытом он был неважным, если не сказать совсем уж худого слова, то и поиск шел медленно. Человеческий след, скажем честно, Эрик бы вообще вряд ли нашел, но на его удачу искать надо было конский, да еще с подковами, так что некие шансы были. Правда каждый раз, как он более-менее находил след, спустя двадцать метров или менялся грунт, или вообще попадался кусок доисторического асфальта, на котором ничерта не видно. Вот и приходилось переть, как ночью по тайге.
Его собственный конь по кличке Ирод был не в восторге от мероприятия, и уже несколько раз порывался сбавить, шаг а то и вообще попастись в густых кустах. Кроме Эрика на этого скакуна лезть не решался никто: мрачное драчливое животное могло запросто откусить пальцы или что-нибудь сломать, — а Эрик последний месяц ездил куда-то редко, так что конь порядком обленился. Кроме того, при своих немелких габаритах он часто демонстрировал, что хозяин увесистый и ему надо бы похудеть. Хозяин толстеть себе никогда не позволял, но в самом деле был увесистым, а еще строгим, поэтому когда Ирод пытался сбавить шаг не по надобности седока, он получал каблуками берцев по косматым бокам.
— И вот куда тебя несет, сказал бы кто? — проворчал Эрик, когда след в очередной раз свернул в высокий кустарник. — Подальше от города — я уже понял, но сюда-то почему? На мост, что ли?..
Мост был плохим вариантом, очень плохим, но ничего кроме моста на данном направлении не было.
Ирод оторвал и с хрустом начал жевать помешавшую ему пройти ветку.
Припять-кони или „кошмары“, как их иногда звали, были опасными, прожорливыми и всеядными мутантами, связываться с которыми решался не каждый кровосос, а нападать на табун не решались даже псевдогиганты. И все-таки люди из заброшенной Припяти, не без проблем и травм личного состава сумели объездить и обучить некоторое количество кошмаров для своих нужд. В основном родичи Ирода использовались как верховые звери, хорошо чующие аномалии и способные рысью или коротким галопом быстро преодолеть достаточно приличное расстояние, а также подраться вместе с хозяином, если придется. Заживало на клыкастых лошадях, в отличие от родичей-тарков, быстро, поэтому во всех отношениях они были удобным приобретением, и тщательно охранялись. Честно говоря, и Ирода тащить в сольную поездку неизвестно куда Эрику было неположено, но во-первых вороной больше никому не давался, во-вторых, Костя уехал на Пожаре, и догонять его пешком было бессмысленно, а в третьих Эрик сейчас был готов с прибором положить на все „неположено“, второй раз за свою карьеру.
Говоря еще более честно, когда он вошел в пустой дом, вернувшись с выезда, внутри уже что-то зацарапало, мерзкое, подлое. И вместо того, чтобы отдыхать, Эрик вышел из дома обратно, и пошел к живущему через подъезд Коту, Денису Левченко, тем более, что Кот по привычке пил чай, сидя на подоконнике, ноги наружу…
(Костя не мог просто уехать. Его и так потрепали в последний выезд, он оставался подлечить ногу, а поскольку кто-то должен был скататься с Генералом на Лиманск, Эрик и поехал с Генералом...)
— Пр-ривет, вернувшийся.
Кот не был совсем человеком. На его руках и ногах были когти, двигался он, если хотел, намного быстрее самого опытного спецназовца, и обычно выходил на задачи, где следовало быстро и тихо подобраться к врагу.
— Привет, Кот. А Костя где?
Кот, болтавший ногами, поставил чашку рядом на подоконник и уронил пластиковый тапок вниз, в заросшую розовой полынью клумбочку.
— Уехал, — сообщил он, не глядя на Эрика. — Погрызся с Марой и уехал.
— Как уехал? Куда? С кем?
Кот тяжело вздохнул.
— Насовсем. Он так сказал. Отдал Контрасу шеврон, забрал Пожара и уехал.
Сердце Эрика больно стукнулось о ребра изнутри.
— Один?
— Да.
— И что, — начиная закипать, проговорил Эрик, — никого не нашлось сказать, что Мара — дура, и что нечего ее слушать?
— Это говорили все. Начиная с Контраса, кончая мной. Но он не слушает.
— Что сказала Мара? — это было последнее, что Эрик должен был знать перед поисками.
— Что он — предатель. Вы оба, но он больше. Что сперва вы предали отряд, потом — он бросил тебя, а теперь вот даже своего приятеля Грома.
Эрик стиснул кулаки чувствуя, как ногти врезаются в ладони. Мару он не любил, в отличии от многих других в городе и за его пределами, а когда рыжая стервозина начинала издеваться над безответно влюбленным Костей — то вовсе был готов разорвать на лоскутки.
— Веселая русская выхухоль… Давно уехал?
— Вчера утром.
— Скажешь Контрасу, что я поехал за ним?
— Самоволка? — улыбнулся Кот. — Скажу, конечно.
— Могу тоже снять шеврон.
— Не надо. Он поймет. Еще и увал даст, если приведешь обратно. Все-таки лучше из проводников только Шаман. Ну, может Юр еще…
— Рабовладельцы, — буркнул Эрик, и быстрым шагом двинул собираться. Потом вывел из сарая-пристройки Ирода, и вот теперь ехал в сторону Моста…
След снова пропал на куске дороги, протянувшемся аж до небольшой группы домиков — что-то вроде хутора. Ирод успешно превратил в лепешки пару тушканов и теперь дожевывал одного из них, так что изо рта кошмара свешивался длинный тонкий хвост, медленно втягиваясь в пасть. Чуть позже пришлось спешиваться — Эрик не был уверен, не является ли развесистое дерево аномалией-Изнанкой. Асфальт тут почти слез, превратившись в отдельные островки с проплешинами песка и щебня, и именно тут рядом с конскими следами он впервые рассмотрел следы человеческие. Допустим, самые мелкие из них принадлежали Косте — у него сорок первый размер, почти девичий. Вторые были стандартными сорок вторым или третьим, сложный протектор каких-нибудь забугорных ботинок или даже полукроссовок и подковы… вот только чьи вторые ботинки и почему конь идет в поводу?
— Потому что Костя загнал кого-то третьего в седло, — вслух проговорил Эрик, глядя на следы с суровым осуждением. — Вопрос, кого и зачем. И когда успел, спрашивается…
Хотя преследователь прекрасно понимал, что преследуемый им товарищ умеет перемещаться по Зоне куда лучше его самого, так что неизвестные спутники со своими проблемами были Эрику почти на руку — они замедлят проводника. Если, конечно, не решат его прикончить и не втравят в какие-нибудь неприятности.
Пока что Эрику не пришлось даже браться за оружие — со всеми живыми препятствиями на пути справлялся Ирод. Теперь впереди оставался один перелесок, а за ним — Мост. Сопровождающую их на приличном расстоянии группу псов Эрик пока не отгонял — невелика проблема, подбирают стоптанную конем мелочь. К слепым псам он относился почти беззлобно в отличии от большинства другой пакости, хотя при неудачном стечении обстоятельств такая стая могла доставить большие неприятности одиночке… а сейчас Эрик был именно одиночкой.
Он криво усмехнулся — сейчас позади и отряд, и все, что с ним связано, друг важнее. Не так много у Эрика Белецкого было друзей, а если честно, положа сердце на руку, то и вовсе один, если не считать другом рыжего мутанта по имени Гром. Хотя Грома, по хорошему, стоило все-таки считать, как минимум потому что Эрик до сих пор был ему должен по самые уши. Если бы не Гром, бродить бы Эрику в виде безмолвного и беспамятного зомби.
Впервые увидев Грома, он схватился за автомат, которого не оказалось. Гром, прищурив зеленые мелкие глазки и приоткрыв сосредоточенно рот (зубы как у акулы и в те же три ряда), тянулся к нему четырехпалой рукой. Эрик, зажав в глотке матерный вопль, откатился в сторону, судорожно пытаясь найти на себе хоть какое-то оружие. Гром был мелкий, по грудь Эрику, по плечо Косте, широкий, как тумбочка, с оранжевой шкурой и улыбкой пираньи. И одежда, сшитая из советской оранжевой палатки. И бусина из мелкой, с кулак, черепушки, на шнурке на поясе. И шкура какой-то несчастной зверюги на плечах. Гибрид злого миньона и татаро-монгола с луком из учебника истории.
Тогда между ним с ножом и отпрыгнувшим Громом встал Костя, и тот же Костя долго рассказывал, какой Гром хороший. Какой рыжий мутант герой. Впрочем, спустя часов шесть Эрик в общем поверил в то, что неизвестного вида тварь тот еще Дон Кихот, хотя бы потому, что со своим топориком встала между людьми и кабаном. Кабан этого, между прочим, не пережил, а Гром, продемонстрировав свои многочисленные зубки, пожал плечами — »мы крепче Большого народа". В рыжей голове царила немыслимая каша из расовых традиций (те еще питекантропы) и советской незабвенной литературы, начиная с букварей и заканчивая «Кодексом строителя коммунизма». Сперва Эрик пытался в этом разобраться и прояснить некоторые нестыковки, можно сказать архаизм некоторых взглядов, потом махнул рукой и только иногда отвечал на вопросы карлика, когда у Кости был чем-то занят рот.
Вообще Гром стал по большей части Костиным другом, а Эрика своим присутствием он особенно не напрягал, разве что когда упирался со своим «быть честным, делать по совести, относиться ко всем справедливо». Хотя и это терпеть было можно — совсем мразью и Эрик не был.
Поэтому с чего Мара выдала, что Костя Грома предал, Эрик Белецкий не понимал. Скорее его друг пустил бы себе пулю в лоб, чем подставил бы по своей воле мутанта. И все же с неведомо-какой командой Костя прется к Мосту. Из-за которого Гром обще-теоретически когда-то пришел в Зону, и за который не так давно уехал и как-то долгонько не возвращался, хотя мало ли какие дела у него могли быть, все-таки не морская свинка, а разумное существо…
И вот тут упорно не желавший складываться паззл в голове Эрика Белецкого, вроде, начал собираться воедино. Мара (та еще дрянь, прекрасно знает, как зацепить человека и сделать ему хреново) знала, что Гром уехал, но не была в курсе куда. Наверняка решив довести горе-влюбленного очередной раз, прицепилась, что они оба бывшие дезертиры (еще бы жертву контоллера назвала дезертиром, например), потом выдала, что Костя — предатель, а на вполне законный вопрос, кого же он предал, ответила, что последовательно — отряд, Эрика (с которым просто не смог пойти в рейд), и Грома, который пропал. Костя — товарищ эмоциональный, взрывается не хуже мины, а тут, вероятно, решил на все положить и идти искать рыжего товарища. То, что Эрику в итоге искать обоих в тот самый момент Костю никак не волновало. И зная, куда собирался карлик, он теперь прется к злополучному Мосту, который сам по себе пройти очень трудно, а по ту сторону, по словам Грома — Мутатерритории, то есть какая-то совсем другая Зона. По словам того же Шамана, эксперта по всяким странностям, Зон существует как минимум три, а может и куда больше, но Эрик как-то не рвался попасть в другую, незнакомую, из так сказать привычной… да только кто его спрашивал о таких мелочах?
— Если друг оказался вдруг, впечатлительным долбоклюем, — сообщает Эрик по большей части Ироду и перелеску, — бросить его ты все равно не имеешь права. Хотя бы потому, что тебя он в свое время НЕ БРОСИЛ…
Это действительно было так: с самого начала, со злосчастной экскурсии и пропавшего автобуса, Эрик Белецкий был морально готов к тому, что мелкорослый паренек сбежит, да еще в самый неподходящий момент.
В первый раз это было, когда Эрик приказал ему «сиди тут,» оставляя одного в подъезде девятиэтажки, а сам короткими перебежками бросился в опорняк напротив чтобы раздобыть оружие. Возвращаясь, он был уверен, что подъезд окажется пуст, но Костя, белый, как полотенце, стоял на лестничной площадке, и стоило только Эрику оказаться в поле видимости, рванул к нему, едва касаясь ступенек кроссовками. Потом Эрик считал, что мелкий ни за что не полезет в непонятный подвал и дальше по теплотрассе, но Костя полез, причем когда тот же Эрик едва не влез в лужу ведьминого студня, строго сказал:
— А теперь я пойду первым. Ты невнимательный, еще вступишь во что…
Спустя сутки Эрик действительно вступил в жарку, страшно обжег ногу и уже не сомневался, что теперь-то Костя точно уйдет; даже признавал некоторую правильность такового действия (жаль, один не протянет долго), а Костя не ушел. Костя выволок его за шиворот из злосчастного подвала, с некоторыми удобствами устроил калеку в заброшенной квартире, и молча, не высказав за неделю не единого протеста, таскал на себе вдвое более тяжелого товарища по известным надобностям, кормил, поил подсоленной водичкой и охранял. Эрик запомнил, хотя виду не подавал и сдувать пылинки со случайного попутчика, ставшего другом, не собирался.
Их нашли ребята из Специального отряда «Монолит», и оба пошли в отряд — больше деваться было некуда, но и там держались всегда двойкой. Эрик научил Костю как следует стрелять, а вот сделать из Эрика такого же внимательного и осторожного проводника не вышло.
Потом они оба крепко влипли, и казалось бы — шансов у Эрика был полный ноль. Даже отрицательное значение. И у Константина Поветкина тоже, но Костю внезапно нашел и вытащил Гром, а Костя — вот ведь упрямый малый, — опять НЕ БРОСИЛ, уперся лбом, и с помощью того же Грома ухитрился найти способ вытащить с того света напарника.
Вот поэтому Эрик Белецкий сейчас, на честно угнанном коне, пёрся в чужую Зону за весьма стремный Мост — он не мог бросить Костю, неведомо где и неведомо с кем. И совершенно монопенисуарно, что у него там за новая команда.
Перелесок кончился.
Остаток дороги перед мостом приветливо проблескивал полушариями электр, но пока редких, хотя и развесистых по занимаемой площади. Припять-конь обходил их легко, чуть меняя направление движения.
Прямой, могучий, старой советской постройки мост, серой линией уходил к противоположному берегу, на котором неразборчиво рыжел лес. Эрик не позволил себе оглянуться, молча толкнул опять сбавившего ход Ирода каблуком, лишний раз проверил автомат. Надо было еще шестьдесят-вторую с собой прихватить, но их на всю Припять с ее гарнизоном было десятка два, такого расхищения мат-ценностей не стерпел бы даже Контрас, текущий командир «Монолита». Шестьдесят-вторые, собранные техническим гением Дядькой по обнаруженным на какой-то сверх-секретной лаборатории чертежам, были чем-то вроде фантастических излучателей, выдававших высокотемпературный сгусток чего-то, без проблем проплавляющий пару метров бетона, но и батареи свои сжирали за десятка два выстрелов, потом тащи заряжать. Так что в дальнем выходе от 6-2 толку обычно немного.
Съезд на Мост — та еще грядка аномалий. Наверняка сюда заглядывает Шаман за редкими артефактами, а больше из сталкеров вряд ли кто-то добрался. Эрика артефакты не интересуют, ему не до того, а «зеленый ветер», редкий и безопасный стимулятор заживления ран, так и болтается у него в подсумке — Костя давал на выезд с Генералом, это его камешек. Ирод идет, недовольно оглядываясь и занося мохнатые мощные ноги. Ему не нравится такое плотное поле, и сам конь ни за что бы в него не пошел, но приказ есть приказ, кони под седлом — животины подневольные. Впрочем, дорожка, достаточная для Ирода все-таки есть. Если бы Эрик шел не один, и Ирод шел бы в поводу за человеком, но из бойца не очень хороший проводник, а потому он нагло полагается на конское чутье… и в целом оказывается прав, потому что аномалии заканчиваются примерно на середине Моста, ровная линия, словно отсекло ножом, и вдруг становится как-то необыкновенно тихо. Всадник оборачивается в седле — позади подрагивает едва заметное марево, но, возможно, это просто воздух нагрелся над притаившейся жаркой. Горло на мгновение пересыхает и перехватывает.
— Безумству храбрых поем мы песню, — хрипло говорит Эрик Белецкий, и аккуратно трогает своего скакуна с места. — Безумство храбрых сродни психозу.
Ирод соглашается с хозяином коротким ржанием, и даже не реагирует, когда из воды слева от моста на несколько метров вверх выпрыгивает рыбина вроде летучей с канала «Дискавери», и гулко плюхается обратно в воду. Рыба далеко, у припять-коня нет ни единого шанса ей пообедать."
Поскольку частей несколько — вот предыдущие:
babiki.ru/blog/lepkakukol/268137.html — Гром
babiki.ru/blog/lepkakukol/268799.html — Муха
Смотрите больше топиков в разделе: Лепка авторских кукол: полимерная глина, паперклей, процесс
Обсуждение (0)