Маленькая невеста. Часть первая

Дорогие мои читатели!)
Продолжаю свой цикл рассказов про девочек, которые живут в разных городах и странах. На первый взгляд, этих девочек ничего, кроме примерно одинакового возраста, не объединяет. Но это только на первый взгляд...))

История вторая. Маленькая невеста

В четверг вечером, подождав, пока за отцом закроется дверь, Габриэлла поманила сестру к себе:
— Глянь, новая фотка на удостоверение, — похвасталась она, протягивая сестре маленькую фотокарточку. — В автомате, что на вокзале, сделала. Совсем дёшево, а вышло классно, нет?



— Здорово! — восхищенно выдохнула Милен. Кто ещё мог бы так отлично получиться перед объективом бездушного фотоавтомата? Только Габриэлла!
Это ещё и мадам Бенетт заметила! Прошлой весной, за месяц до причастия Милен, отец заказал для обеих девочек профессиональные фотопортреты. Ни тетя девочек (старшая сестра отца), ни уже очень пожилой дедушка не могли приехать, поздравить Милен с первым причастием. Вместо этого они отправили посылки с подарками. Было решено — в знак признательности — поблагодарить родственников качественными фотографиями девочек. На причастие Габриэллы отцу было ни до фотографий и теперь он решил наверстать упущенное. Фотографироваться решили в маленькой студии La Charme, недавно открывшейся и расположенной на их улице. Габриэлла одела любимую белую блузку, которая позволяла видеть мамин нательный золотой крестик, с которым девочка никогда не расставалась. Отец обещал Милен на причастие крестик на настоящей золотой цепочке, но сестры знали, что ни одно украшение в мире не будет для них таким любимым и прекрасным, как мамин нательный крестик на простом шнурочке. Крестик мама завещала Габриэлле как старшей и Милен, обожавшая сестру, восприняла мамино решение как должное. Милен выбрала для съёмок новый белый свитер, ведь платье на причастие ещё не было заказано. Отца не интересовала ни мода, ни стильная одежда, главное, считал он, чтобы девочки были чисто одеты. Фотограф и хозяйка своей маленькой фотостудии, уже в возрасте и немного полная, мадам Бенетт, засуетилась вокруг девочек, по-матерински охорашивая их. Одернув белую блузку на Габриэлле, поправив белый свитер на Милен, мадам Бенетт вплела для завершения образа в тёмные волосы каждой девочки белый цветок-украшение.
— Ни девочки, а ангелы!
Восхищенно оглядев девочек, фотограф предложила сделать портреты черно-белыми. Цена была ниже, а сочетание черного и белого, по её мнению, ещё явственнее выявляло ангелоподобность этих юных созданий. Отец ничего не имел против. Воодушивившись покладистостью клиента, мадам Бенетт повернулась к отцу:
— А Вы, месье Coron, не хотите сфотографироваться вместе с Вашими очаровательными дочерьми? — сладким голосом предложила она, но тут отец резко перебил её:
— Ненавижу фотографироваться. Мне нужны только портреты девочек.
— Как скажите, месье, — послушно кивнула мадам Бенетт. Казалось, она тут же забыла об отце и полностью сосредоточилась на сестрах. Съёмки начались и прошли быстро и легко.
Отец остался доволен результатами.



Сама мадам Бенетт была особенно очарована тем, как получилась на фотографиях Габриэлла.





— У Вас очень красивая, фотогеничная дочь, — подытожила она в конце съёмок. Отец как раз расплачивался за снимки и услышав эти слова, посмотрел в ответ так, как-будто мадам Бенетт попыталась оскорбить его. Красивая дочь — было последнее, о чем он мечтал. А мечтал он о наследнике, Габриэле. Родилась же она, Габриэлла. Потом внезапно заболела и умерла жена. И он остался с девочками один. Уже один этот факт делал его очень уязвимым. А теперь вот начала проявляться красота старшей дочери. Одни проблемы! Все эти бла-бла о её внешности только портят девчонку! Почему люди не могут замолчать, не открывать Габриэлле эту тайну? Почему не хотят помочь ему оберечь дочь от соблазнов?
Под тяжёлым взглядом отца, мадам Бенетт отсчитала и протянула сдачу.
Может, она и почувствовала, что ангелом Габриэлла была лишь на фотографии, но и сдаваться не собиралась.
— Я только хотела Вас попросить разрешить мне использовать фотографии девочки для рекламы моей фотостудии.
Отец взял сдачу, заметив, что мадам Бенетт специально переплатила, и недовольно кивнул в знак согласия.
С тех пор два художественных черно-белых портрета Габриэллы украшали витрину маленького фото-ателье мадам
Бенетт.





Габриэлла прибегала с Бертой и компанией полюбоваться на них, фото-портреты явно добавили ей популярности.
Габриэлла запомнила слова добродушной мадам Бенетт о своей фотогеничности. И так как в этот раз отец все-равно ни цента бы не дал на снимок для нового удостоверения, была уверена, что и на дешевом фото из автомата будет отлично смотреться.
— Теперь у меня будет ещё лучше удостоверение! — радовалась Габриэлла. — Как-будто я даже старше выгляжу!
— Осторожно! — испугалась Милен. — Ты же не станешь опять мухлевать?
В прошлый раз, узнав о подделке Габриэллы своего года рождения в школьном удостоверении, отец в ярости разорвал картонную книжецу.
Идея с подделкой принадлежала Берте. Ей уже стукнуло четырнадцать и она хотела взять с собой на проводимую в соседней школе дискотеку и Габриэллу. Хотя Габриэлле только летом исполнялось двенадцать, её популярности в школе могли позавидовать и старшеклассницы. С начала учебного года многие мальчишки стали заглядываться на Габриэллу, желать стать её постоянным другом (что на школьном жаргоне означало «быть женихом»). А после того, как Габриэлла примкнула к компании Берты, в которую входили и ребята постарше, на школьном дворе её стали звать la petite mariée (маленькая невеста). В компании Берты
Габриэлла была самая младшая, самая непоседливая и самая красивая. Где бы ребята не тусовались, именно Габриэлла сразу привлекала к себе внимание, хотя и не была яркой мулаткой с жёлто-розовыми волосами и синими глазами как Берта. Берта и свои пухлые губы всегда броско красила розовой помадой.



Нет, Габриэлла привлекала именно своей юной, наполненной естественными природными красками, красотой.



Ни у кого больше не было таких шикарных каштановых волнистых густых волос и таких, светящихся янтарным блеском, широко открытых глаз, и таких красивых губ. А когда Габриэлла улыбалась — время вокруг останавливалось.



Ничего больше не существовало, одно лишь восхищение этой нежной улыбкой и любопытство, кто же она, что за девчонка, эта Габриэлла?
Конечно, Берта сразу заметила, какой эффект эта шестиклассница производит вокруг. Она чувствовала её задор, тягу к приключениям. Если взять её с собой, Габриэлла могла бы стать хорошей приманкой для знакомства с интересными ребятами на танцах в соседней школе, решила Берта и предложила этот трюк с по изменению возраста. В тот день Габриэлле надо было взять для реферата книгу и подделку заметили в школьной библиотеке. Библиотекарша сразу сообщила классной Габриэллы, мадам Клебер, а та, в свою очередь, позвонила отцу Габриэллы. Отец как раз отдыхал после ночной смены, звонок разбудил его и он не смог больше заснуть. Поэтому, когда Габриэлла пришла домой, первое, что сделал отец, это яростно разорвал в клочья ее удостоверение. Отец не особо вникал в причину поступка Габриэллы, спросонья он вообще не особо понял, что такого сделала дочь, кроме того, что что-то чёркала в своём удостоверении, но слова мадам Клебер звучали как замечание ему лично из-за поведения дочери, и вот это-то и вывело его из себя. Мало того, что ему и так каждый божий день больно видеть глаза Габриэллы, с таким же янтарным блеском как и у её матери (у Милен глаза были отцовские, карие), так девчонка ещё и бедовая оказывается, проблемы в школе создаёт! Вот он и сорвался. За его вспышку гнева расплачиваться пришлось Габриэлле. Без удостоверения она больше не могла пользоваться школьной библиотекой, покупать школьный проездной билет, не имела льгот при посещении школьной столовой и бассейна. Кроме того, за повторный заказ удостоверения ей надо было заплатить небольшой штраф. Но если отец и школьное руководство думали, что такое наказание заставит Габриэллу задуматься, то они просто плохо её знали. Если Габриэлла и задумалась, то только о том, как выкрутиться из создавшегося положения. Штраф Габриэлла отработала, убирая свой класс после занятий (всегда находился кто-то из мальчишек, кто охотно оставался с ней, помогал поднимать стулья, стирать с доски и подметать пол). В библиотеку Габриэлла зареклась ходить, книги ей одалживали девчонки. Тренировки по плаванию она давно бросила, а вместо обеда в столовой угощалась в центральном Макдональдсе, где после школы собиралась компания Берты и все скидывались на сэндвичи и колу. Над её историей с удостоверением просто посмеялись, на дискотеку Берта давно уже сходила и без Габриэллы, настроение у всех было весеннее, Габриэлла и сама забыла о своих неурядицах — жизнь продолжалась! Школьный проездной билет было единственное, что не хватало Габриэллы, чтобы в любой момент успеть заехать в центр, прогуляться вдоль магазинов, посмотреть выступления уличных актеров, потусоваться возле Макдональдса, где всегда полно ребят и из соседних школ. Велосипед у Габриэллы был старый, он был передан на пользование для Милен. Отец потратил много денег на лекарства и лечение мамы, а теперь ещё и оплачивал кредит за жильё, поэтому своих девочек баловать не мог. Габриэлла не особо любила езду на велосипеде, ей больше хотелось обновок: модную джинсовую рубашку или свитер, мини-юбку, как у Берты. Она собственноручно укоротила свою старую юбку и иногда тайком — пока отец отсыпался днём после ночной смены — одевала её в школу. Габриэлле очень нравилось, как одевалась Берта, какой у неё вкус, украшения, кожаная юбка и обшитая мехом жилетка, классный ремень-цепочка, все очень модное и подобранное в тон.


Решив не отставать, сразу после Рождества, Габриэлла стала ходить на все барахолки и распродажи города, и умудрилась-таки приобрести уже не новую, но хорошо сохранившуюся кожаную мини-юбку и жилетку. Расплатившись рождественскими деньгами (подарок тети) и аккуратно свернув и спрятав на дно пакета обновку, Габриэлла вприпрыжку неслась домой. По дороге ей надо было ещё забрать свитер отца из химчистки и купить кое-какие продукты. И все это время перед собой она видела только свой новый образ, предвкушая момент переодевания, и улыбалась ему.



Теперь наконец потеплело, засуетились птицы, засветило по-новому солнце, приближалась весна. Пришло время продемонстрировать миру свою обновку.
Сделать это можно было только в центре, подальше от дома и любопытных соседей. Поэтому, когда вместо заболевшей мадам Клебер появилась молодая мадам Морель и, услышав о наказании Габриэллы, тут же заказала для неё новое удостоверение со школьной печатью, Габриэлла обрадовалась возможности приобретения школьного проездного. Чтобы новое удостоверение стало действительным, ей оставалось только сфотографироваться, что она и сделала в тот же день, проходя с компанией Берты мимо вокзала, где в переходе были установлены фотоавтоматы. Они немного задержались там, сделали ещё пару дурашливых снимков для себя, смешно выпячивая губы и строя разные гримасы, но это быстро надоело, а вот фотография Габриэллы произвела на всех впечатление. Ребята даже предложили переименовать её из маленькой невесты в маленькую модель.
— Это очень подходит Габриэлле, — язвительно улыбаясь, вставила Берта. — Габриэлла у нас действительно очень маленькая!
Габриэлла покраснела и не нашлась, что ответить. Берта ударила по её самому больному месту — росту. Габриэлла была невысокой, такого же роста, как и её младшая сестра Милен и, хотя у неё в классе были девочки и пониже ростом, Берта знала, как мечтала Габриэлла подрасти хоть немного, как делала упражнения для ног, чтобы они стали длиннее, как ходила, всегда держа спину очень прямо и на вопрос о росте неизменно прибавляла пять сантиметров. Все это Берта прекрасно знала и Габриэлла не знала, как оценить замечание подруги. К счастью, ребята увидели группу футбольных болельщиков, стали обсуждать футбольные новости и совершенно забыли о девчонках. Воспользовшись моментом (футбол её все-равно не интересовал), Габриэлла заторопилась домой: надо было ещё сделать салат отцу на работу, да и вообще, в восемь часов вечера она должна быть дома. Возвращаясь домой по сумеречным улицам, Габриэлла радовалась, что завтра у неё будет новое удостоверение! Пожалуй, она успела соскучиться и по школьным обедам по пятницам, когда на сладкое выдавалось мороженое, и по бассейну.
— Как здорово, — запела тихонько и чуть хрипло Габриэлла, — что мадам Морель заменила эту ведьму, мадам Клебер. — Ведь у мадам Морель длинные каштановые волосы и синии глаза, — на ходу сочиняла слова Габриэлла. — Она добрая и похожа на мою маму… Тут Габриэлла оборвала свою песню и резко остановилась. Так и есть! Мадам Морель действительно чем-то напоминает маму!
Совместная черно-белая фотография мамы и девочек стояла на полке у них в комнате. Рядом — ночник. Перед сном, завернувшись в одеяло, девочки смотрели на фотографию — единственное, что еще можно разглядеть ночью в темноте — и мысленно разговаривали с мамой, что-то шептали, каждая — о своём.



Мама убаюкивала их своим добрым взглядом на снимке, казалось, вот сейчас она выйдет из тесной фоторамки, распрямится и крепко обнимет своих, уже сильно подросших, дочерей. Представляя и практически ощущая тепло её рук, девочки засыпали. И в мадам Морель тоже чувствовалась доброта и какое-то знакомое, почти домашнее, тепло. Да и как она постаралась, чтобы у Габриэллы опять было удостоверение!
— Мама, — тихо спросила Габриэлла и посмотрела наверх, на уже совсем темное вечернее небо, — тебе тоже нравится мадам Морель?



Вдалеке раздался звонок трамвая, гудки машин, голоса прохожих. Габриэлла оглянулась — никого, кроме неё, не было на узкой, плохо освещённой улочке, ведущей наверх, к их дому. Этот вечный подъем наверх! Но если отвлечься, придумывая какую-нибудь историю, и не заметишь, как окажешься наверху, перед самым домом. И Габриэлла стала придумывать, вот идёт она, повелительница улиц, и все почтительно расступаются перед ней. И сама темнота боится огорчить её. Кроме того, Габриэлла и привыкла уже оставаться с сестрой одна по ночам, когда отец уходил на работу. На крайней случай девочки могли обратиться к соседке — одинокой и пожилой мадам Лаланд. Правда, она плохо слышала, поэтому к ней надо было громко стучать или долго звонить и вообще шуметь, но это случалось редко. Девочки вполне справлялись сами. Все-таки они были вдвоём!
Вот и сегодня вечером, добравшись наконец до дома, приготовив отцу собойку на работу и пообещав тотчас же ложиться спать, Габриэлле не терпелось поделиться с сестрой событиями дня.
Восхитившись удачным снимком, Милен, однако, испугалась, подумав, что сестра собралась опять подделывать год рождения, прибавляя себе возраст. Она переживала за старшую сестру. Отец и так к ней всегда был строг, бывало, что и ругался без всякой причины, но Габриэлла никогда не унывала и не жаловалась. Милен так бы не смогла! К ней самой отец относился мягче, но каждый раз, когда Габриэлле попадало, Милен казалось, что это наказывают её. Поэтому ей изо всех сил хотелось предотвратить ситуации, провоцирующие отца на гнев. Но Габриэлла и сама старалась быть осторожной.
— Дай-ка сюда твой мобильный, — время от времени требовал отец. И Габриэлла послушно протягивала свой телефон. Она не волновалась — все звонки и послания (особенно от мальчиков) были ещё в школе предварительно стёрты.
— Не волнуйся, — успокоила сестру Габриэлла. — Я не буду больше мухлевать со своим удостоверением. Знаешь, мадам Клебер загремела в больницу. И поделом ей, ведьме! Нажаловалась на меня отцу! А мне грозилась, что отправит в приют!
— Точно ведьма! — возмущённо воскликнула Милен. Надо же такое придумать, разлучить её с сестрой, оторвать от дома, где живёт добрый дух их мамы.
— Теперь у нас замена, — рассказывала сестре Габриэлла. — Мадам Морель. Знаешь, это она забеспокоилась, чтобы мне наконец дали новое удостоверение. А ещё она хочет дать мне главную роль Девочки-Весны в пасхальной пьесе. Представляешь? Там учить надо уйму слов, но раз мадам Морель думает взять меня на эту роль, значит, она знает, что я справлюсь!
Милен, сидевшая на своей кровати, радостно запрыгала на ней. Наконец-то кто-то из учителей заметил, какая Габриэлла на самом деле талантливая! А то её все ругают, даже грозятся оставить на второй год…
— Осторожно! Стоп! — предостерегла сестру Габриэлла. — Твоя кровать старая и может сломаться.
— Ах, да, — вспомнила Милен, погрустнела и залезла под одеяло. Когда дышать стала тяжело, выпуталась из него и увидела, что Габриэлла стоит перед их зеркальным шкафом в майке и трусиках и рассчесывет на ночь свои волосы. Ах, как Милен хотелось бы иметь такую же пышную и непослушную густую гриву вместо своих гладких, прямых волос. Такую же, становившуюся все более женственной, фигурку! А эти глаза с янтарным блеском! Милен сама слышала, как приятель отца так и сказал, у твоей дочери янтарные глаза! Но вот черты лица у них похожи, поэтому, почувствовав взгляд Милен, Габриэлла повернулась к сестре:
— Погоди, сестренка, ты знаешь, какой станешь красавицей? Эй, ребята, держитесь, идут сестры Coron!
Было забавно это представить! Да, они уже и правда скоро вырастут.
— Нам сегодня на занятиях рассказывали про месячные, — важно объявила старшей сестре Милен.
— Ага, — Габриэлла зевнула, отложила расческу и легла в свою кровать. — Давай спать, сестренка. У меня утром ещё дело есть.
Завтра обещают солнце! Завтра пятница! Все ребята будут в центре. Завтра предстоит её праздничный выход! Завтра она будет нарасхват. А сегодня была школа, компания Берты, возвращение домой пешком, сборы отца на работу — очень хочется спать.
— Гэбби, можно я лягу рядом с тобой? — запросилась Милен.
Габриэлла, удобно раскинувшись в своей постели, вздохнула:
— Опять смотрела свой сериал про монстров? Учти, скажу отцу!
Милен затихла и Габриэлле стало неловко. Она ведь тоже любила прилечь рядом с мамой, хоть и было это давно. А Милен все-равно ещё малышка, да и темноту боится.
— Ладно, ложись, только волосы убери, чтобы не мешали, и давай спать!
Милен быстренько подбежала и нырнула под одеяло к сестре, прижалась к ней. Волосы она предусмотрительно откинула назад. В кровати стало немного тесно, но тепло и так уютно.



Милен захотелось поделиться и своими заботами.
— Гэбби?
— М-м… — сонно отозвалась Габриэлла. Она повернулась на бок и уже начинала дремать.
— Со мной в классе девочки не водятся, — пожаловалась Милен. — Сегодня на переменке Жанна сказала мне, что её мама больше не разрешает ей со мной дружить.
— А? — недовольно отозвалась Габриэлла. Этого ответа показалось Милен достаточно, чтобы тут же продолжить:
— Да, Жанна говорит, что её мама видела, как ты ходишь с Бертой и другими ребятами. И все они курят. И ещё она назвала тебя оторвой. А я обозвала её в ответ. И теперь никто из девочек со мной не водится. Гэбби?
Габриэлла не ответила, она уже крепко спала. Милен вздохнула, но потом осторожно прикоснулась губами к щеке старшей сестры.
— Спокойной ночи, — прошептала она. — Мне все-равно эти девчонки, ведь у меня есть ты!
Пару минут Милен ещё о чем-то размышляла, но очень скоро ровное дыхание Габриэллы и убаюкивающее уютное тепло постели усыпило и её.
Проснулась Милен от пения сестры и громкого шуршания полиэтиленового пакета. Габриэлла что-то шумно запихивала в него, напевая при этом первые строчки популярного хита Лолиты Jolie под названием Красавчик (Joli garçon):
— Я его увидела, но такова жизнь
Он меня не знал…
Милен сонно села на кровати. Обычно их будил телевизор с неизменными утренними новостями, включённый в соседней комнате, и раздражённый кашель отца, вернувшегося с ночной смены. А сегодня слышно лишь пение и шебуршание Габриэллы.
— Подъем, соня! — Габриэлла перестала петь и потрясла сестру. На Милен повеяло клубничным ароматом. Габриэлла уже успела принять душ и одеться.
— Давай, пошевеливайся! — торопила она. — Сейчас вернётся с работы отец, а мне надо уйти пораньше. Если хочешь со мной, надо идти сейчас. Даю пять минут!



Милен потёрла глаза. Уже рассвело и в комнате было очень светло. Милен стала быстро собираться. Ей не хотелось одной завтракать с уставшим отцом. А если у него ещё плохое настроение или он услышит по телевизору плохие новости? Да, у их отца часто было неважное настроение. Жизнь несправедлива говорили его взгляд, походка и мысли. Он потратил все свои сбережения на лечение Мари, но она все-равно умерла. До этого он не знал, что такое проигрыш, презирал неудачников. И вдруг остался один, с кредитом, долгами и дочерьми. Ни долгожданного сына, ни любимой жены. Ночная служба складовщиком, дочь-подросток, которая того и гляди начнёт гулять, все эти проблемы утомляли его, он был часто раздражён. Милену угнетало подавленное настроение отца, поэтому она часто, спозаранку, не завтракая, убегала вслед за Габриэллой в школу, лишь бы не видеть перед собой это осунувшееся усталое лицо отца с тяжёлым взглядом. И сегодня утром, услышав про отца, она занервничала. Да, лучше уйти сейчас, с сестрой, не завтракая! Не было времени на поиск одежды, поэтому Милена одела первое, что заметила: валявшийся на полу вчерашний свитер. Но где же штаны?
— На, возьми мои! — Габриэлла кинула на кровать свои модные красные брючки.
Одевшись, Милена ринулась к двери, прихватив на ходу школьный рюкзак. Пробегая мимо туалета, Милена на секунду заколебалась, не задержаться ли, но лишь на секунду. Ей не хотелось отстать от Габриэллы, которая уже взялась за ручку входной двери.
Дверь внезапно пошатнулась и распахнулась навстречу девочкам. На пороге стоял отец. Лицо у него было небритое, под глазами — мешки. Милена испугано спряталась за сестру. Не успели! Но Габриэлла и не думала задерживаться.
— Привет, па, нам надо бежать! — Габриэлла попыталась прошмыгнуть мимо отца.
— Постой! Что у тебя в пакете? — рявкнул отец, пытаясь схватить Габриэллу за руку.
— Спортивная форма, — как ни в чем не бывало ответила Габриэлла, увертываясь от отца и сбегая по лестнице. Повернувшись на миг, быстро пояснила:
— Первые два урока — спорт, надо раньше в школу! Воду в чайнике я тебе уже вскипятила, Милен я отведу!
Услышав своё имя и осмелев, Милен тоже протиснулась мимо отца.
— Пока, пап, — робко сказала она, сбегая по лестнице к Габриэлле.
Отец хмуро посмотрел им вслед и громко захлопнул за собой дверь.
На улице было свежо и солнечно. Уже начали расцветать деревья.



Внезапно Габриэлла почувствовала, что все её чувства и мысли в этом восходящем солнце, свежем ветре, радостном птичьем гамме, нетерпеливом звонке трамвая. Она посмотрела наверх: в синее небо, разгоняя облака, уходили бесконечные верхушки старых деревьев.



Все было пропитано весной. И эта весна стала самой Габриэллой!



Продолжение следует.

Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Paola Reina (Паола Рейна): новинки, молды, одежда и сравнение