Дела семейные и торговые

Несколько часов ранее

— Игнатик, дружище!- Михей, улыбаясь, почёсывал бока подросшего щенка.- Я-то думал, забыл уже меня. А ты- нет? Помнишь хозяина?




Счастливое повизгивание было ему ответом. Скажешь тоже, забыл. Я тебе не какая-нибудь кошка, которой лишь бы пожрать да бока отлежать. Наш брат человеку верен…

— Смотрю, тебе здесь раздолье. Бегай где хочешь, из супа лучшие косточки достаются… На корабле было бы не так, а?.. Ээй, ты чего?..- Проследив, куда косит взглядом пёс, Михей подмигнул ему: — Ясно. Хозяюшку учуял. Вылезай, Аманда.




Смущённая до красноты девушка выбралась из кустов.

— Маленькая, лохматая какашка.- шёпотом попеняла она Игатику.- Мог бы и не выдавать… Что тебе стоило сделать вид, что меня тут нету?
— Собаки- у них нос чуткий,- ухмыльнулся Мишка.- И хозяин для них- человек важный, его присутствие не замылишь… Чего прячешься? Не бойсь, подходи, чай не чужие. Я не корить… Ни злиться, ни просить, ни даже расспрашивать не буду. Я всё понимаю.
— Ты о чём?- Тревожно навострила уши она.



— А всё о том же.

Михей светло улыбался. Хоть и с грустью, но светло. И почему-то глядя на эту улыбку, Аманда забеспокоилась. Хотя про себя всё давно осознала и смирилась, но всё же…

— Первая любовь, дело такое… Было и ушло. Бывает. Не думай, что теперь до конца жизни мне обязана. Это я тебе должен…
— Ты- мне?.. Что?..

Всё-таки было горько. К горлу подступали слёзы, слёзы обиды. Сестра была права, надо же… Ну а что, она и сама понимала… И если б в том только дело, что не посватался! За столько месяцев не справился, не приехал её повидать… Какая там любовь?

— Понимаешь, ведь это ты меня из грязи на ноги подняла. Заставила поверить в себя… Благодаря тому- всё остальное… И стал я тем, кто теперь — тоже благодаря тебе, кроха.- Он глядел на неё с нежностью непонятной, совсем не той, что прежде. Не мужской, можно сказать. — Я был пропащий человек, Маня. Сам на себя давно рукой махнул, не то что на людей, которые от меня морду воротили. Один как перст, так один. Не сложилась жизнь — ну и леший с ним! Никто доброго слова не скажет — пусть его. Буду бродягой, вором, забулдыгой, раз ничего другого из меня не выкроишь. И тут — ты. Ты одна человека увидела. Душу живую. Хотя разглядеть уже хрен как можно было под слоем копоти. Одна всерьёз отнеслась, доверилась, замуж за меня хотела. Чтоб тебе не с дерьмом жить, а хоть с подобием человека, стал я кое-как копоть эту с себя счищать… Потом — больше… Нас разлучили — я пуще прежнего стараюсь… Думаю, назло всем теперь самым богатым в городе стану! Маня меня ждёт, разживусь своим хозяйством, приеду… Увезу… Вот так я дело по душе и нашёл. Оказалось, талант есть у меня, надо же: перепродавать с прибылью. И море своим стало, с кораблями управляться научился. После такого жить, представляешь, интересно сделалось! Теперь в дальний рейс зовут… Своё дело открыть возможность появилась. И всё это — ты. Разве я могу серчать? Требовать хоть что-то? Ты меня и так на жизнь благословила. А что замуж не пошла, ну…
— Как это- я не пошла? Это ты не позвал!



— Я? Погоди… — Михей наморщил лоб.- Я, может, чего не понял, Манька. Не в упрёк, не подумай. Но мы ж три месяца в одном кино снимались, а ты даже не подошла поздороваться.
— В одном кино?..
— Ну… Я из-за кино и не приехал. Взяли за шкварник прямо в кабинете у королевы и — марш на съёмочную площадку! У нас, городских, с этим строго: если тебя в проект выбрали, не увильнёшь.
— Но… Но… но я не видела тебя на съёмочной площадке!
— Как?! Я всё время тебе махал да подмигивал. Ну?..
— Не видела.
— А тётку… В кружевах и в бантиках, толстуху- помнишь?



Аманда замерла… Остекленелыми глазами уставилась в пространство, вспоминая горластую торговку в белом платье и с обвисшими грудями…





И вдруг прыснула, повалилась на бок, зашлась безудержным смехом:

-Ой!.. Ой!.. Мишенька, не могу!.. Ну ты талантище, а ещё хочешь в торговцы идти, а не актёром. Как гэ-кал то, как грозил плуту-мальчишке ноги переломать, тому что на пряники зарился! И-хи-хи… Как на радикулит-то жаловался, как мужа покойного, лоботряса, честил… Второй раз меня провёл! Меня-то, которая тебя в образе мадам Гран Кюл узнала!




— Погоди, Манька, у меня голова кругом… Ты что, не раздумала что ли за меня выходить?!
— Я… Я бы никогда, ни за что не бросила тебя, глупый! А ты приехал как чужой… Ни намёка на свадьбу, даже не глядишь в мою сторону. За рубашку и то сестре «спасибо», будто я ни при чём. Я так ждала, а ты…
— Ой, ёлки… Всё забываю, что ты не в нашей культуре росла. Прости ты дурня, серденько! У цыган когда при всех- к старшему обращаться принято, главе семьи. Я сестру твою и так обидел, так хотел теперь чтобы по-правилам… Хоть загладить вину… Чтобы зла на нас двоих не держала за зиму, за побег. Вот, вижу, ей и приятно. А ты, никак, обиделась?..



— Всыпать бы тебе!..
— А вот будет возможность! Повенчаемся — так всыпешь на правах жены.
— Повенчаемся?! Ты ж не посватался!
— Теперь посватаюсь. Прежде думал, оно уж не надо тебе, прошла любовь-то. Чего, думаю, буду на шею навязываться… А коли так…



Она прижалась к нему, оставляя в прошлом сомнения, отдалась поцелую вся, до конца. Но что-то всё же было не «так», во всяком случае прежде он сам целовал её смелее. А сейчас — будто нарочно сдерживался, будто боялся перейти некую черту…

— Ой, всё!… Хорош, Манька!..-Он засмеялся и замахал руками:- Ты уже не ребёнок, а взрослая девушка. Хорошенькая и цветущая. Не могу с тобой по-детски целоваться, как раньше. Отпускай, отпускай! А то не ровен час согрешим… Гляди чего покажу. Я ж не только табору гостинцев привёз… И себе прикупил всякого… интересного.





Больше всего занитересовал Аманду пёстрый, утыканный тропическими ракушками сундучок, который Мишенька как нарочно, всё время отодвигал в сторону.

— Что там, а?..
— Вон там?- он хитро прищурился:- Мой самый большой секрет.
— Ой, а покажиииии?

Михей выглядел очень таинственным.

— Я думал прятать его до последнего… а открыть — только если сбудется самая сумасшедшая мечта…
— Что это за мечта?
— Это-ты. То, что ты всё ещё видишь во мне будующего мужа — и есть то самое чудо. Самое волшебное, невероятное.
— А в сундучке-то что?




Там свернулась аккуратным руликом синяя шёлковая лента, поблёскивали какие-то… Невидимки для волос? Да ну, какие ж они невидимки? Такие не хочешь, а заметишь: яркие блестящие лилии.

— Это… Мне?- У Аманды даже голос осип.
— Тебе. Мой подарок.

Потом они снова долго и сладко целовались. И снова- то же чувство… Будто он невидимой нитью держал её на расстоянии, будто боялся собственного чувства… или не доверял.

— Не думай, что не заметила. Что-то тебя тревожит, не грех, нет… Видно не так уж всё-таки люба такая как я жена. Давай, говори. Как есть. Я тоже ругаться не буду… Раздумал? Другая понравилась?



— Нет… Я из-за рейса. Понимаешь, ведь думал, что семье нашей не бывать, и слово одному капитану дал… В октябре иду с ним в Азию, за шёлком. Заодно будет оказия кой-каких безделушек набрать и сбыть по дороге за приличную цену… Глядишь, будет на свой бизнес стартовый капитал.
— Думал, не дождусь? Дождусь! Всё равно ждать со свадьбой до Нового года, до моего совершеннолетия…
— А может...- Михей поглядел не неё раздумчиво, — получится чуть пораньше? Как ты думаешь, а?..
— Имеешь в виду- без Лялиного благословения?- она посерьёзнела.- Нет. Вот так не хочу… С сестрой рвать не буду даже ради брака нашего, как хочешь, но её умаслить придётся.
— Вот то-то и оно… Знал я, видел, как она тебе дорога. И что теперь, потрезву-то против слова её не пойдёшь — тоже знал.
— Что же… тогда откажешься от меня? Сам ни ждать, ни бороться не станешь?

Михей улыбнулся:

— Что ты… Раз просишь- горы сворочу ради тебя. А сейчас- давай руку и пошли!



Смотрите больше топиков в разделе: Аналоги Барби и куклы 1/6: клоны 90-х, Steffi, Defa