Новая жизнь старых кукол. Шуня и Скелетон

— Тебе что уже, кукол так мало, что ты по помойкам пошла? Ну, кого ты принесла? Где ты её взяла? — голос майора стал не на шутку стальным, а Лена, стоя с очередной лишенкой в руках, даже растерялась, и не знала, что сказать. Хотя сказать она могла много. Например, где он видел такие помойки, где куклы валяются вагонами, хотелось бы туда прям рвануть, причем, крупной рысью. Или, например, что кукол много не бывает, бывает мало места. Но все это казалось ей уже такой банальщиной, набившей всем уши, хуже ватных палок, и она просто ответила:
— Она красивая будет. Вот увидишь.
***
До этого Лена была на почте. А не на какой не на помойке. Она забрала оттуда куклу, которую они с Софьей решили обязательно спасти. Несмотря на то, что кукла была тюфяком, хоть и французским.
Тюфяков Лена не любила и даже не рассматривала их, как личностей. Кто знает про Ратти — Карлушу, и что с ней случилось — тот в курсе. Карлуша впоследствии избавилась от своего тюфяка, приобрела стройное тело и не грустит. Но здесь был другой случай. Тюфяк был интересный и жизнерадостный.

***
Софья сказала, что сейчас есть прекрасные специальные каркасы — скелеты для кукол и мягких игрушек, и если такой скелетон вставить в тюфяк, то он, то есть, тюфяк, тотчас приобретет необыкновенную грацию шарнирной куклы. Лена кукольному гению Софьи доверяла, поэтому решила рискнуть и тюфяк отгрузили Лене очень быстро. Мало того, когда Лена открыла посылку на почте, она чуть не рухнула от смеха. Кукла ехала почти как в песне. На тройке с бубенцами. Она лежала в коробке, на голове у неё были надеты меховые наушники, а в руках она держала винтажные металлические бубенцы для кадила.

Аня, любимый продавец Лены, благодаря которой к Лене приехали Шейла, Маруся, Карлуша, Эла, и ещё много других замечательных персонажей и теперешних звёзд канала Доллс Хаус — знает толк в подарках. Наушники, видимо, были нужны кукле, чтобы по дороге от гремящих бубенцов у неё не болела голова.

Или чтоб «ей голову не накричали». Как сказала маме акушерка, когда свежеродившуюся Лену положили в отдельный бокс. Все младенцы орали, а Лена молча спала. Вот акушерка и унесла её подальше, от широкой общественности.
Наушников-то, тогда, не было.
***
На шее у тюфяка было написано Gègè и стоял номер. Позже Лена обнаружила на каком-то иностранном аукционе фото и описание похожей сестры тюфяка, где было указано, что сестра называется: «Gégé Poupon Chounet примерно 1969-1972. Надпись на шее BF3A. «Живая, движется, говорит, смеется, плачет и посылает поцелуи».

***
Пупон Шуне, которого Лена тут же обозвала Шуней, валялся, не плакал, правда, поцелуев тоже не посылал и был незамедлительно отправлен в больничку, чтобы не испытывать терпение майора. Выпотрошен, выстиран и помыт. В смысле — пупон, а не майор. Внутри, в куске старого поролона, неожиданно обнаружился странный, и довольно тяжеленький механизм, который при волшебном заклинании: „а дерни за верёвочку“ — оказался работающим хохотуном. Шуня действительно смеялась.
До сих пор.
***
— Что за имя такое — Шуне? Нет такого имени у французов. — образованный майор сердился.
— Есть Шанталь. — Лена возражать не стала, но „Шуня“ — ей нравилось больше. В конце концов, у её многих кукол есть представительские имена, а есть — домашние. Ведь черепаху Марусю зовут Дагмар, по-правильному, а все называют ее Марусей.



— Главное, чтобы она ночью так не засмеялась. — проворчал майор, покосившись на Шанталь-Шуню.
***
Agnes Jasmine, которая тоже, Gègè, сестру приняла хорошо. Она сначала даже не поняла, что это Лена такое с ее сестрой сотворила, но потом решила, что истерить и гнать волну не стоит. Под чутким руководством профессора кукольных наук Софьи Карабасовны — и скелетон, и новый наполнитель, и хохотун — замечательно поместились в теле Шуни.


Агнес ради такого случая отдала ей своё платье, Шуню одели, и она сразу же, обретя твердую опору в виде сестры и позвоночника — скелетона, поднялась на ноги. Не качаясь, не болтаясь, как пьяный на ярмарке, а вполне себе так, уверенно, встала.

***
— Я теперь жду, когда у тебя появится вторая мягкотелая, которую ты оскелетишь. — сказала Софья. — Теперь ты знаешь, что мягкое тело уже не тюфяк.
***
Шуня, похоже, тоже за собой раньше не замечала того огромного потенциала, который она сразу же выдала Лене на фотосессии.
А Лена, глядя на Шуню, вдруг вспомнила — одна нянька в садике периодически задвигала, глядя на выкрутасы Лены, что она, Лена — умственно отсталая. Так вот теперь все её периоды жизни, как и у Шуни, собственно, можно сказать, делятся на: „выкуси, Лидия Александровна“ и „Лидия Александровна была права“.
Но нянька была дура и потому не знала, что даже из самого умственно отсталого потомственного французского тюфяка, можно сделать приличное позвоночное. Если очень захотеть.

Смотрите больше топиков в разделе: Винтажные куклы ГДР (Немки): Бигги, Сонни, игрушки детства