Подлинная история Зорро, глава 29


Продолжаем читать кино! ;) Остановились здесь, и вот что случилось дальше


Вскоре после отъезда королевского доверенного в город прибыл новый комендант — капитан Хуан Ортуньо. Сержант Гарсиа выехал ему навстречу, потому что опасался, как бы и на этого коменданта не нашлось мушкетной пули. В городе о приезде коменданта, разумеется, знали, но из осторожности не стали устраивать пышной встречи — сержант Гарсиа особенно настаивал на отсутствии толпы. Он вообще приказал уланам очистить площадь на время проезда нового коменданта. Диего с отцом как раз сидели в таверне — их обоих разбирало любопытство поглядеть на коменданта, и оба старательно делали вид, что приехали в город по делам, каждый по своим. Наконец дон Алехандро не выдержал и сказал, что получил письмо от знакомого священника из Сан-Франциско, падре Хиларио, и падре писал, что капитан Ортуньо человек достойный и благородный, справедливый, храбрый и верный сын церкви. Последнее обстоятельство падре особенно подчёркивал, так как его весьма тревожило, что военные в последние несколько лет стали относиться к церковным обрядам с некоторой небрежностью. Диего при этих словах усмехнулся, вспомнив капитана Монастарио и призрака миссии Сан-Габриэль. Отец нахмурился в ответ, потому что ни о каком призраке знать не знал, но сказать ничего не успел: на площади появились всадники. Одним из них был сержант Гарсиа, с ним двое незнакомых покрытых пылью солдат и офицер в мундире капитана королевской армии. Диего почему-то не понравилось его лицо, хотя ничего необычного в нём не было. Площадь была пуста, и только какой-то пеон вёл в поводу нагруженного овощами ослика. На свою беду, пеон поравнялся с воротами как раз одновременно с комендантом. Солдаты сопровождения тотчас оттеснили его лошадьми, сержант Гарсиа попытался урезонить их, но они не слушались. И вот тут вмешался комендант. Он остановил солдат и обратился к пеону с каким-то вопросом — Диего, естественно, не слышал, с каким. Но ответ капитану Ортуньо, похоже, не понравился: он схватился за плётку и ударил пеона по лицу. Отец и сын де ла Вега переглянулись в изумлении.
— Так, говоришь, достойный человек? — задумчиво спросил Диего.
— Возможно, устал с дороги… — пробормотал дон Алехандро, потрясённый увиденным не меньше сына.
Диего в ответ только покачал головой. Он почти не сомневался в наличии у нового коменданта орлиного пера.

И Диего не ошибся. Представляясь судье, комендант в самом деле предъявил не только удостоверение личности (в те времена оно содержало лишь словесное описание человека и никаких, сами понимаете, фотографий), но и бережно хранимое за подкладкой шляпы орлиное перо с фигурным обрезом. Судья долго и придирчиво его изучал, но, наконец, уверился в подлинности.
— А что же произошло с настоящим капитаном Ортуньо? — спросил он.
— О, знаете, неприятность: он свалился за борт едва корабль отплыл из Сан-Франциско.
— Вот как! Он что же, не умел плавать?
— Не могу сказать: в момент падения его шею захлёстывала толстая цепь.
— Значит, несчастный случай, — пробормотал судья, — Его занесли в судовой журнал?
— Капитан тоже носит орлиное перо, — тонко улыбнулся лже-комендант.
— Прекрасно, Фернандес. Смотрите теперь, чтобы никто вас не узнал случайно!
— Не волнуйтесь, сеньор королевский судья! В этой деревне я впервые в жизни — и, надеюсь, ненадолго — а на корабле в первом классе было очень мало пассажиров: кроме меня и несчастного капитана Ортуньо только юная сеньорита со своей дуэньей, но они сошли в Санта-Барбаре.
— Очень хорошо, — холодно сказал судья, — Надеюсь, вы помните, чего ждёт от нас наш лидер: выжать из этого городишки побольше денег и посеять смуту и недоверие к королевской власти.
— Думаю, я справлюсь, — улыбнулся Фернандес.
— Думать будет Орёл, — жёстко сказал судья, — и если вы не справитесь… — он угрожающе замолчал, и Фернандес побледнел, — Смотрите, чтобы без осложнений!

Диего изнывал от любопытства: ему очень хотелось знать, имеет ли отношение к орлиной шайке новый комендант, но как это узнать, он так и не сумел придумать. А потом вообще думать стало некогда — прибыл дилижанс из Санта-Барбары, а с ним Розалита Кортес, повзрослевшая на десять лет, но вполне узнаваемая! В детстве — ах, целая вечность прошла! — они с Розалитой были очень дружны, практически неразлучны, но потом у Розалиты умер отец, и они переехали к родственникам матери в Сан-Франциско, и с тех пор Диего её не видел. А надо признать, что девушка была очень даже хорошенькая. Во всяком случае, так ему показалось, когда он увидел её на рыночной площади.
— Диего! — Розалита тоже его увидела и узнала, — Как же я рада тебя видеть!
— И я рад, Розалита, — Диего поклонился, отчасти следуя требованиям этикета, отчасти — чтобы скрыть смущение. Что ни говори, десять лет — большой срок (особенно если вам ещё нет двадцати), — Давно приехала?
— Две недели назад. Я теперь живу в Санта-Барбаре, у тёти, мама снова вышла замуж… ты слышал?
— Нет, но я сам только полгода, как вернулся из Испании! А ты замуж ещё не собралась?
— Ах, Диего! — Розалита притворно нахмурилась, — Неужели ты забыл наши детские клятвы?
— Признаться, забыл, — покаялся Диего, — А что за клятвы?
— Ну как же! — всплеснула руками Розалита, — Мы поклялись любить друг друга вечно до самой смерти, и, когда вырастем, обязательно пожениться!
— Я в самом деле это обещал? — озадачился Диего, но Розалита только рассмеялась в ответ.
— Знаешь, а я ведь очень надеялась тебя встретить, — призналась она, — Я приехала в гости к дяде, брату отца, и он вознамерился устроить приём в мою честь. Пригласил кучу народа, из которых я почти никого не знаю, и я подумала… — тут она смутилась и слегка покраснела, а Диего опять подумал, что десять лет — это больше чем полжизни, и, вообще говоря, он тоже очень рад снова видеть Розалиту.
— По-моему, отец что-то говорил мне о вечеринке у дона Доминго, — припомнил Диего, — но я не очень внимательно слушал, потому что искал повод не пойти. А теперь понимаю, что зря.
— Ах, Диего! — Розалита просто засветилась от радости, — Какой же ты замечательный! Я так рада, что ты придёшь, и мне будет с кем хотя бы поговорить!
Диего хотел было добавить, что и танцевать умеет, но неожиданно для себя самого почему-то смутился и пробормотал какую-то банальность в ответ.

Вечер был очень приятным — как все праздничные вечера, если вы молоды и можете позволить себе быть беззаботным. Играла музыка, кружились пары, и Диего поймал себя на неожиданной мысли, что за весь день ни разу не вспомнил Анну Марию Вердуго. Он представил себе, что она сказала бы по поводу танцев в то время, как в метрополии идёт война, и улыбнулся раскрасневшейся Розалите. Нет, двух девушек нельзя было сравнивать — Анна Мария казалась небожительницей, недосягаемой и прекрасной, как звезда или комета (и столь же опасной временами, вынужден был признать Диего), Розалита была проще и ближе, и они так давно знакомы, к тому же Анна Мария, вообще-то, была влюблена в Зорро — это Диего знал абсолютно точно.
— Ой, Диего! Я совсем забыла об обязанностях хозяйки! Мне надо обойти гостей, — Розалита виновато улыбнулась.
— Я помогу, — вызвался Диего.
— Нет-нет, — Розалита покраснела, — это не совсем… я справлюсь сама. Сейчас отдам распоряжения слугам и вернусь.
Она упорхнула, а к Диего подошёл отец.
— Как летит время, — заметил он, мечтательно глядя вслед Розалите, — я помню вас совсем детьми. Когда объявим о помолвке?
— Какой помолвке?! — шарахнулся Диего.
— Вашей, — в свою очередь удивился дон Алехандро, — ты и Розалита…
— Оте-ец! — простонал Диего, — Мы не виделись десять лет, сказали друг другу не больше пяти слов за вечер, и ты говоришь о помолвке!
— А чего тянуть? В вашем возрасте долго раздумывать вредно.
— В нашем возрасте вредно торопиться, — отрезал Диего и пошёл следом за Розалитой, надеясь, что у отца хватит тактичности не заводить этот разговор снова при ней.
Розалита беседовала с сидевшими в сторонке приятным пожилым сеньором и прелестной девушкой лет двадцати. Девушку Диего точно не знал, а вот лицо мужчины показалось ему знакомым, и покопавшись в памяти, он вспомнил имя: дон Эмилио Герро. Дон Эмилио не мог похвастать происхождением, да и дело своё начинал с нуля, с крошечного ранчо, но теперь у него было и земель, и скота не меньше, чем у де ла Вега, да и тороговые обороты не хуже, хотя разводил дон Эмилио не скаковых лошадей, а коров и овец. Девушка же, очевидно, была его дочерью Эухенией, недавно вернувшейся из Мехико, из католического пансиона для девушек. Розалита уговаривала дона Эмилио и Эухению не стесняться и веселиться, они же утверждали, что им и тут, в сторонке, хорошо. Они редко бывали на приёмах, многие из соседей-дворян полагали ниже своего достоинства знаться с доном Эмилио (не стесняясь брать у него в долг), а сам дон Эмилио был человеком очень скромным. Да и Эухения ещё не привыкла к положению одной из самых завидных невест Калифорнии. Диего раскланялся с ними и завёл с доном Эмилио разговор о видах на урожай (буквально вчера подслушанный у отца и падре Филиппе, заезжавшего на гасиенду), а Розалита изо всех сил старалась разговорить смущавшуюся Эухению, так что вскоре беседа потекла легко и непринуждённо. Диего с приятным удивлением обнаружил, что дон Эмилио хотя и не получил почти никакого образования, тем не менее свободное время посвящал чтению, и мог поддерживать разговор на любую тему, а к тому же был любителем шахмат, что Диего очень обрадовало: со времени возвращения из Испании ему удавалось по-нормальному сыграть в шахматы разве что с падре Филиппе, и то редко. Они успели даже условиться на днях встретиться за партией, когда к беседующим подошёл судья Галиндо.
— Дон Диего, сеньорита Кортес, — поклонился он, скользнув взглядом по сразу замолкшим Герро и словно нарочно обойдя их приветствием, — мне странно видеть вас в такой компании.
— Гордиться своими предками весьма достойно, — заметил Диего, хотя на языке у него вертелся вопрос, что за дело судье до того, с кем он водит компанию, — Но я считаю, что гораздо большего уважения заслуживают люди, добившиеся чего-то сами, а не благодаря прежним поколениям.
— Это вы прочитали в ваших книжках?
— Этот вывод подсказывает жизненный опыт.
— Вот например дон Эмилио! — поспешно подхватила Розалита, успевшая заметить на лице Диего выражение, за которым в детстве обычно следовала драка, — Он начинал с маленького ранчо на крохотном клочке земли, а сейчас у него огромное стадо и он недавно построил один из самых больших и красивых домов в округе!
— А в прошлом году дон Эмилио продал скота столько же, сколько мой отец, — добавил Диего, — И я горжусь, что знаком с доном Эмилио! У него есть, чему поучиться!
Дон Эмилио польщённо улыбнулся (он всегда считал де ла Вега очень приятным семейством, и сейчас лишний раз убедился в своей правоте), а судья пробормотал, что не знал этого, и удалился. Диего очень не понравилось, как он напоследок взглянул на дона Эмилио.

На следующее утро (оно, к удивлению дона Алехандро, началось для Диего именно утром, а не ближе к обеду) на гасиенду де ла Вега примчалась Розалита Кортес. Примчалась верхом, одна, без дуэньи, но в таком гневе и бешенстве, что никто не рискнул заикнуться о приличиях.
— Диего! Скорее, едем в город! Быстрее, по дороге расскажу!
Диего подчинился, и по дороге узнал новость, возмутившую его, но, почему-то, не удивившую: дон Эмилио Герро был арестован по обвинению в незаконном захвате королевских земель, и судья Галиндо требовал от него или выплатить штраф в пять тысяч песо, или же грозил полугодом каторжных работ. Дон Эмилио платить отказался — ни о каком захвате земель, по его мнению, речи не шло. Но судья Карлос Галиндо был не из тех, с кем безопасно спорить. Когда Розалита и в слезах приехавшая к ней рано утром Эухения сумели увидеться с доном Эмилио, тот уже был прикован к вороту, подающему в гарнизон воду из реки. Прежде этот ворот вращал седоватый флегматичный мул, но судье показалось, что заменить его на человека гораздо интереснее. Диего едва не забыл о своей конспирации — да, его возмутил вид Игнасио Торреса в цепях, но то, что сделали с Эмилио Герро просто не поддавалось определению! Однако выдавать себя не следовало ни в коем случае: судья вряд ли упустит возможность избавиться от Зорро — хоть он и не так умён, как капитан Монастарио, но мимо очевидных фактов пройти не сможет. Осторожность и осмотрительность прежде всего! Поэтому на возмущённое молчание Розалиты Диего ответил, что немедленно напишет жалобу. Даже две жалобы: судье и губернатору. На судью.
— Жалобу?! — Розалита чуть в обморок не упала от изумления, — Диего, да что с тобой? Когда тебе было восемь лет, ты никому не позволял унижать слабых, не терпел никакой несправедливости!
— Но я и сейчас не терплю! — попытался оправдываться Диего, чувствуя, что сам себе противен из-за этой необходимости выглядеть беспомощным и жалким — да ещё в глазах девушки, — Я могу написать жалобу ещё и вице-королю, я с ним знаком.
— Ну, знаешь… — Розалита побледнела от возмущения, — если бы я была мужчиной, уж что-что, а жалобы я писать не стала бы! — она развернулась и ушла.
Диего посмотрел ей вслед и ему очень захотелось пойти побиться лбом о стену, едва сдержался.

Продолжение следует!


Макото

Ямогу: Я рада находится в таком прекрасном обществе увлеченных, искренних и талантливых людей. Предлагаю вашему вниманию изделия кукольной одежды и описания этих изделий.

Антонова Лариса

Ямогу: Я вяжу спицами одежду для маленьких деток и куколок-малышей.


Комментария (2)

Даа, нелегко быть лисой!..
Почти так же сложно, как человеком ;) да ещё на хвост норовят наступить… ;)))