Подлинная история Зорро, глава 28


Продолжение приключений Зорро! Остановились здесь, и вот что произошло дальше:

Сеньор Густаво Эррера, королевский доверенный по сбору налогов, взялся за дело всерьёз. У всех жителей округа оказались недоимки — даже у тех, кто исправно платил налоги, потому что мог себе это позволить. Дон Алехандро, получив уведомление о недоимке, просто вышел из себя, и Диего едва сумел убедить его остаться дома и предоставить решение всех вопросов ему. В самом деле, не хватало ещё, чтобы отец сцепился с этим в высшей степени подозрительным доверенным! Диего решил проверить, как отреагирует сеньор Эррера на орлиное перо. Он выбрал то, которое нашёл в сумке подкупленного королевского курьера, рассудив, что перо смертника ему не подойдёт.
В пуэбло было на удивление тихо и безлюдно, хотя до сиесты оставалось ещё добрых два часа. Диего с Бернардо удивлённо осматривались, но так и не сумели отгадать причину столь странного поведения обычно шумных горожан. У коновязи таверны стояли лошади, но людей не было видно. Диего велел Бернардо ждать в таверне, а сам отправился в гарнизон, но не успел Бернардо дойти до двери, как та сама распахнулась ему навстречу, и из таверны вышел сержант Гарсиа.
— Не спешите, сеньор Арриво, — говорил он кому-то, оставшемуся внутри, — Еда — дело серьёзное! Когда поедите, приходите прямо в тюрьму!
— Что происходит? — поздоровавшись, спросил Диего, — Вы теперь кормите преступников, прежде чем запереть их в камере?
— О, нет, дон Диего! Дело в том… понимаете… я сам плохо понимаю, но посмотрите вокруг: вам ничего не кажется странным?
— Чересчур тихо, — кивнул Диего, — Куда все подевались?
— Это всё новый сборщик налогов. Видите ли, люди платят налоги тогда, когда могут, а когда не могут — не платят, и за ними копится недоимка. А сеньор Эррера, он как раз за недоимками и приехал. Всех, у кого они есть, и кто не может заплатить, он велит запирать в гарнизонной тюрьме — там уже яблоку негде упасть, дон Диего, — сержант покачал головой, — Вот и сеньор Арриво — он честный, но бедный фермер, где он возьмёт эти тридцать песо, которые с него требуют? И я вынужден был арестовать его. А поскольку он сегодня с утра ещё не успел поесть, я отпустил его в таверну. Ведь нельзя же, в самом деле, оставаться голодным!
— А что скажет судья, когда узнает? — вкрадчиво спросил Диего.
— Он не узнает, — заверил сержант, — сеньор Арриво сейчас придёт.
— Ну тогда я пройдусь с вами до гарнизона — мне надо переговорить с сеньором сборщиком по поводу налогов моей семьи.
Они дошли до гарнизонных ворот, и там столкнулись с судьёй Галиндо, в крайнем раздражении разыскивающим сержанта Гарсию. Сержант принялся объяснять, где он был, и что вернулся бы раньше, да сеньор Арриво кормил птицу, а потом убежала свинья, и сержант помогал её ловить, а потом… Судья не стал слушать дальше, он очень грубо выругал сержанта и погнал его за сеньором Арриво обратно в таверну, иначе грозил самого сержанта запереть в тюрьме. Диего только головой покачал. Заступаться за сержанта он не стал, по опыту зная, что это бесполезно. К тому же при виде гарнизонной тюрьмы он утратил дар речи — она была не просто полна, люди стояли плотной массой, не было места даже чтобы сесть! У самой решётки стоял красивый могучего сложения молодой мужчина — Эусебио Креспо, старший брат Марии, разносчицы из городской таверны. Эусебио был арендатором де ла Вега, несколько лет назад выкупившим свой участок земли, и Диего хорошо его знал.
— Эусебио, ты-то как здесь очутился?! — удивился он.
— Как и все, дон Диего, — хмуро ответил Эусебио. — Налог, недоимка, — он пожал широченными плечами.
— И сколько ты должен?
— Много, сеньор. Семьдесят песо.
— Ну… — Диего улыбнулся, доставая кошелёк, — Сеньор Эррера! — окликнул он сборщика, как раз шедшего через двор, — Сеньор Эррера, я хотел бы внести долг за Эусебио Креспо… — он окинул взглядом остальных узников — все они были знакомы ему, пусть и поверхностно, но эти люди не заслуживали скотского отношения ни в каком случае, — Чёрт возьми! Да и за остальных неплохо бы заплатить!
Из-за решётки понеслись ликующие крики. Но сеньор Эррера отказался от денег, заявив, что каждый по закону должен платить за себя сам. Диего эта сентенция показалась поразительной — особенно из уст сборщика налогов. История сохранила только один случай, когда сборщик налогов отказывался от денег, но едва ли можно было равнять евангельского Матфея и сеньора Густаво Эрреру. Диего всё же пошёл за ним, чтобы узнать о налогах своей семьи, и заодно проверить, не связан ли сборщик с орлиной шайкой.
— Мы ведь уже заплатили налог, — доказывал Диего, — посмотрите хорошенько, об этом должна быть запись!
— Заплатили как видно недостаточно, — невозмутимо возражал сеньор Эррера, — придётся заплатить ещё раз. Не вижу никакой записи.
— Вот же она, посмотрите хорошенько! — Диего вынул из кармана орлиное перо и провёл им по строчке, как указкой.
Сеньор Эррера замер, не отрываясь глядя на перо, затем медленно поднял глаза на лицо собеседника и проговорил:
— Да, теперь я вижу, что произошла ошибка. Вы в самом деле заплатили полностью, — и он поставил отметку напротив строчки.
— И я могу идти?
— Да. Кстати, откуда у вас это перо?
— Так, пустяки — один старый индеец подарил на счастье, ещё в детстве! Видите — пригодилось! — и Диего ушёл.

После они с Бернардо долго ломали голову, что же за сила заключена в этих орлиных перьях, если надрезы на них одному приносят смерть, а другому — освобождение от налогов? Разгадки по-прежнему не было. Насчёт же внесения платы за остальных должников сеньор Эррера сказал, что этот вопрос в ведении судьи Галиндо, и Диего отправился в таверну — Бернардо столкнулся с судьёй как раз на выходе оттуда. Когда Диего вошёл, судья заканчивал беседу с каким-то незнакомцем очень неприятного вида. Они пожали друг другу руки, и судья направился к выходу. Диего окликнул его и спросил про должников.
— Вы опоздали на пять минут, дон Диего, — судья негромко рассмеялся, и у Диего от этого смеха холодок пробежал по спине, — вот сеньор Лусендо, — судья указал на своего недавнего собеседника, и тот поклонился, оскалив зубы, словно не улыбался, а угрожал, — он прибыл из Соноры. Он оплатил долги этих людей, и теперь отведёт их на рудники, чтобы они отработали долг. Всё по закону.
Диего оставалось только выть от сознания своей беспомощности. Да ещё пришлось объяснять Бернардо, что Зорро не может действовать против закона — пусть даже закон не всегда справедлив. Бернардо, как всегда, молчал, но получалось весьма выразительно. В конце концов Диего не выдержал и отправился переодеваться в чёрное, пояснив, что только съездит посмотрит, как дела и не обижают ли заключённых — и всё. Бернардо только головой покачал.
Гарнизон не спал. Солдаты получили приказ охранять тюрьму и смотреть в оба. Судья Галиндо, сеньор Эррера, три его подручных, сеньор Лусендо и ещё пара негодяев из его свиты праздновали удачное совершение сделки: сеньор Лусендо получал на рудники рабочих, а платил за них вдвое меньше, чем полагалось, поскольку это были заключённые. Разница оседала у него в кармане, а заплаченные им деньги шли в «орлиную» кассу. Впрочем, даже если бы негодяи попытались спать, им вряд ли удалось бы — заключённые пели. Они пели весь вечер и намеревались петь всю ночь, потому что ничего другого им не оставалось. На рудниках Соноры редко кому удавалось прожить больше полугода. Сержант Гарсиа тоже не спал. Он несколько раз просил заключённых петь потише, а потом сам не заметил, как принялся им подтягивать — они пели о Зорро, и сержант верил, что Зорро придёт им на выручку. Во всяком случае, сержант поставил капрала Рейеса старшим над охранниками, и подробно объяснил ему, что делает это потому, что уверен в сообразительности капрала и его выдержке, и в том, что он, капрал, не будет без толку палить в первую попавшуюся тень. Ведь верно? Капрал подтвердил, что если заметит какую-нибудь тень, то стрелять не будет ни за что. На город опустилась ночь.

Должно быть, было около полуночи, когда к стене гарнизона прислонилась лестница, и по этой лестнице принялась карабкаться чёрная тень. Тень была очень крупная, лестница прогибалась и опасно потрескивала под её весом. Тень, приглушённо ругаясь, взгромоздилась на стену, а оттуда спрыгнула на крышу навеса, под которым дремали караульные. Крыша провалилась, и огромная туша с воплем обрушилась караульным на головы. На шум выскочили судья и его гости. Их изумлённым взглядам предстал барахтающийся в соломе и чёрном плаще сержант Гарсиа, которого даже чёрная полумаска не делала неузнаваемым. Сержант пытался подняться на ноги, хватаясь за тех караульных, что уже успели встать, но только снова ронял их.
— Это что за маскарад?! — страшно просипел судья.
Сержант не растерялся и пояснил, что проверял посты, и так как ему отлично известно единственное место проникновения Зорро в крепость, то он решил самолично попытаться обойти караул, и ему это не удалось, стало быть, солдаты несут службу исправно. Судья только рукой махнул. И никто не расслышал в поднявшейся суматохе удаляющегося стука копыт.

— Дюжина Зорро ничего не смогли бы сделать! — Диего скомкал плащ и досадливо швырнул его в угол, — Этот идиот-сержант поднял такой шум, что нечего было и думать пробраться к решётке!
Бернардо грустно молчал.
— Не огорчайся. Завтра попытаемся ещё раз: я знаю, по какой дороге пойдёт караван невольников. А ты мне поможешь!
Бернардо просиял.

Бернардо был исполнительным, старательным и послушным — как и полагается хорошему слуге. Но когда хозяин принялся с энтузиазмом, свойственным их возрасту, обучать своего наперсника всему, что умел сам, Бернардо поначалу взбунтовался. До знакомства с Диего он ни разу не ездил верхом, но честно выучился держаться в седле, поскольку требовалось сопровождать хозяина в поездках (хотя про себя Бернардо полагал, что в коляске гораздо удобнее), но учиться запрыгивать на лошадь с разбега, или ездить без седла, или прыгать с седла на полном скаку он не желал. Он не был трусом, но отказывался понимать, что это за забава — пытаться сломать себе шею. Особенно сильно он не понимал это после очередного падения на жёсткую землю или в колючий куст. Но мало-помалу приобрёл сноровку, и в ловкости почти не уступал Диего, хоть тот и стал ездить верхом раньше, чем выучился ходить. И вот настал случай блеснуть умением. Были осёдланы и Торнадо, и Фантом. Друзья облачились в чёрные костюмы и маски, и хоть были не слишком похожи даже в таком виде, всё же издали чёрный всадник на вороном коне производил как раз нужное впечатление. За Зорро была назначена весомая награда, и Диего рассчитывал сыграть на жадности работорговцев. Он считал их трусами, но был уверен, что численное преимущество непременно придаст им храбрости и толкнёт в погоню за Зорро. Так и вышло.
Караван невольников медленно двигался по дороге между скал. Солнце било в упор, густые причудливые тени ложились на сизые скальные бока: по небу пробегали цепочки кисейных облаков, преломлявших свет самым странным образом. Тени всадников иногда казались трёхголовыми, а одна тень, гуще и чернее прочих, вдруг отделилась от остальных и двинулась в противоположном направлении. Её сначала удивлённо провожали взглядами, а затем сообразили, что это за тень.
— Это же Зорро! — воскликнул один из подручных сеньора Лусендо, — За его голову губернатор даёт две тысячи песо!
— В Лос Анджелесе его считают призраком, — сообщил сеньор Эррера: ему и его помощникам пришлось провожать работорговца до границ Лос Анджелеса, тот отказался платить за невольников до тех пор, пока не выведет их за пределы местности, где появляется Зорро — ехать всего с тремя подручными Лусендо опасался.
— Призрак? — сеньор Лусендо ощерил кривые жёлтые зубы, — Погода для призрака чересчур солнечная. А не изловить ли нам этого призрака?
Негодяи одобрительно загалдели и начали спорить, кому оставаться с невольниками. Каждому хотелось принять участие в погоне и получить долю от награды за поимку неуловимого Зорро. Невольники, скованные попарно и прикованные затем к одной общей длинной цепи, хранили мрачное молчание. В каждом сердце теплилась надежда на освобождение, раз уж Зорро появился, и каждый опасался высказать это чаяние вслух. К тому же каждый понимал: слишком много охраны, никакому Зорро не справиться с таким количеством врагов. Зорро не Господь, вряд ли он всемогущ. Эусебио оглядел товарищей по несчастью, но увидел не их — перед мысленным взором встало прощание с родным городком, заплаканные лица молодой жены и сестрёнки, и словно эхо отдались в голове прощальные слова Марии: «Я не верю больше в этого Зорро!» Эусебио даже шёпотом повторил эти слова, и словно в ответ на заклинание из-за ближайшей скалы выступил силуэт в чёрном плаще. Никто, кроме Эусебио, не видел его, а Зорро покачал головой, делая Эусебио знак молчать. Эусебио отвернулся, чтобы раньше времени не выдать Зорро. С пленниками осталось всего три охранника, один из подручных сеньора Лусендо, одноглазый мексиканец, и два помощника сеньора Эрреры. Все трое были очень злы, что им не удалось поучаствовать в погоне за двумя тысячами песо, и срывали зло на невольниках.
— Ну и где же ваш Зорро? — спросил одноглазый, — Верно, скоро он к вам присоединится!
И словно в ответ на его слова послышался свистящий звук, и шею одного из помощников Эрреры опутала петля лассо. Он ещё падал, полузадушенный, а его напарник уже выхватил шпагу и защищался от Зорро. Мексиканец потрясённо отступил на шаг, и тут Эусебио размахнулся скованными руками и ударил его цепью по голове. Мексиканец мешком рухнул наземь, и тотчас над ним и выпутывающимся из лассо негодяем сомкнулась толпа. Звенели цепи, дорожная пыль влажнела от крови. В считанные минуты для надсмотрщиков всё было кончено. Зорро освобождал невольников, и они скрывались в скалах. Полчаса спустя запылённые и усталые охотники за призраком вернулись на место стоянки и нашли только трупы своих подельников и валяющиеся на дороге цепи.
— Проклятый Зорро! — выругался сеньор Эррера, — Похоже, пропали ваши деньги, сеньор Лусендо!
— Пропали? Отнюдь, — сеньор Лусендо раскурил очередную вонючую сигару, — У меня два помощника, сеньор и у вас два… полагаю, вы трое отработаете мне эту сумму лет за десять. Если, конечно, протянете столько, — он ощерился и ударил сеньора Эрреру по голове, так что тот упал без чувств.
Его помощники слаженно кинулись на людей Эрреры, и пятью минутами позже три негодяя очнулись закованными в кандалы.
— Вы за это ответите! — погрозил Эррера.
— Ответил бы, — пыхнул сигарой сеньор Лусендо, — если бы вы были королевским доверенным. Так получилось, что я ехал сюда через миссию Сан-Габриэль, и встретил там своего хорошего знакомого — сеньора Густаво Эрреру. У него оказалось прострелено плечо и похищены документы, а главное — напавшие на него бандиты взяли в заложники его племянника… одного из тех молодых негодяев, что лежат сейчас с разбитыми головами рядом с моим бедным Рохельо. Не знаю, что за человек судья Галиндо, но вам верить у меня не было никакого резона. Ну, поднимайтесь!
Щёлкнул кнут, и три пленника с руганью поднялись на ноги. Им предстоял долгий путь. А в Лос Анджелесе стало одной легендой о Зорро больше. Настоящий сеньор Эррера признал требование недоимки незаконным, а всех безвинно заключённых приказал освободить — пусть и задним числом, ведь все давно были дома. И только одно обстоятельство нарушало гармонию: очевидцы всего произошедшего до хрипоты спорили, какой же конь был у Зорро, белый или вороной? Дону Диего де ла Вега даже пару раз пришлось разнимать кое-кого из своих арендаторов, готовых дойти до драки ради установления истины.

Продолжение следует!


niciforova

Ямогу: Ремонт и реставрация кукол в Воронеже

DollSize

Ямогу: С большим удовольствием создаю им вполне реалистичные интерьеры. Очень люблю смешивать разные техники, использовать разнообразные цветовые сочетания и фактуры.


Комментарий (5)

Ура продолжение!!!)))) Анют спасибо!!!))))
Надюш, благодарю! Добавила ещё главу!
Когда поедите, приходите прямо в тюрьму!
— сержант Гарсия просто прелесть!))
А вообще, вот ведь есть же в мире постоянные вещи: взяточничество, мздоимство, корысть…
Отредактировано: 13 января 2018, 15:15
И сержант Гарсия тоже олицетворение постоянства — постоянства оставаться Человеком несмотря ни на что: он неряшлив, он порой пьян, и жуликоват временами — но тем не менее, за него можно спрятаться, как за каменную стену — он не предаст.
Ой, сержант это вообще практически мой герой!)