Подлинная история Зорро, глава 27


Ну-с, пока в кукольном мире всё более-менее устаканилось, в ожидании следующих куклоисторий продолжаем следить за приключениями неуловимого Зорро, оставили которого здесь, и вот что было потом:


На следующий день в Лос Анджелес приехал королевский доверенный — сборщик налогов. Сборщики налогов вообще редко бывают приятными людьми, но сеньор Густаво Эррера перещеголял всех. Мало того, что налоги повысились, так ещё и с людьми сеньор Эррера обходился так, словно они были для него не дороже грязи. И неважно, были ли это пастухи или землевладельцы. Дон Алехандро слов не мог найти от возмущения, и Диего большого труда стоило успокоить отца. В конце концов он вызвался съездить в город и узнать поподробнее о новом сборщике — что он за человек и откуда взялся. Правду сказать, после Монтерея и вчерашнего признания королевского курьера у Диего не было большого доверия к документам, удостоверяющим личность — а даже и при их подлинности он почти не сомневался, что сборщик налогов тоже носит при себе орлиное перо. Но проверить это сразу ему не удалось. Едва отъехал прибывший из Сан-Педро дилижанс, как на площади поднялась суматоха: один из приезжих вдруг захрипел, схватился за грудь и упал. Из-под левой лопатки у него торчала стрела с орлиным пером, и Диего готов был поклясться, что точно такое же перо было в руке Рохаса. Мертвеца перенесли в таверну, и Диего удалось в этом поучаствовать. Второе перо оказалось у покойника в кармане — Диего сумел незаметно спрятать его себе в рукав.

— Твои уроки пригодились, — сообщил он Бернардо, показав перо, — Едва бы я сумел так ловко всё проделать без тренировки. Да и мало кто ожидает от кабальеро навыков карманника!
Бернардо с улыбкой поклонился. Ему самому эти навыки привил один бродяга ещё в прошлой жизни. Бернардо не любил вспоминать о том времени, но Диего уверил его, что прошлое прошло, а извлекать из прошлого полезные уроки вовсе не грех. Родителей своих Бернардо не помнил, растила его тётка — почти нищая прачка-подёнщица, по-своему любившая немого племянника, но порой в раздражении больно колотившая его. Когда тётка умерла, ему было лет десять или двенадцать — он сам точно не знал свой возраст. Платить за крошечную комнатёнку, где они обитали, он не мог, потому что не было работы, так что почти сразу после похорон очутился на улице. Два дня он скитался по мадридскому предместью, голодный и несчастный, наконец решился просить милостыню у церкви, но тут на него набросились местные нищие, у которых, оказывается, все места были давно поделены и существовала организация, не уступающая иным армиям. Убедившись, что парнишка в самом деле немой, его приняли в общину — хорошеньким мальчикам обычно охотно подают. Бернардо начал уже привыкать к новому положению, но однажды встретил одного старинного — насколько это возможно в столь нежном возрасте — приятеля, тоже сироту, позвавшего его на гораздо более интересный и выгодный промысел. Этот приятель был одним из ватаги карманников, сновавших по Рыночной площади. Руководил ими отошедший от дел старый вор с отрубленной кистью правой руки. Но и единственной левой он управлялся так ловко, как не всякий человек владеет двумя. Он натаскивал мальчишек, тренировал их на карманные кражи. Его ученики умели вытащить кошелёк так, что ротозей ничего не подозревал, пока не лез за деньгами, умели и подбросить что угодно кому надо, и стащить с прилавка любую мелочь, причём всё время стоя на виду и не будучи пойманными на горячем. Бернардо тоже учился, потому что не знал и не предполагал другой жизни — немому найти себе честный заработок ещё труднее, почти невозможно. Но однажды он получил задание: выкрасть кошелёк у хорошо одетой женщины. Эту женщину он знал: она жила по соседству с его тёткой, и всегда приветливо и ласково обращалась с немым сиротой, сама же она была вдовой с четырьмя детьми, а на жизнь зарабатывала шитьём и плетением кружев — от этого у неё болели глаза. Она потому и выглядела почти благородной дамой, что носила хорошо пошитую одежду — пусть из самой дешёвой материи. На самом деле заработки у неё были невелики, опять же четверо детей младше Бернардо… Он отказался, а когда один из его приятелей попытался всё же украсть кошелёк у вдовы, подставил ему подножку. Это уже не шло ни в какие рамки — Бернардо избили и выгнали в другой квартал, внятно объяснив, что если ещё раз увидят, ему придётся много хуже. В другом квартале ему тоже не были рады, и так он и оказался в подворотне, где его нашёл Диего в дождливую зимнюю ночь. И когда молодой кабальеро попросил Бернардо показать что-нибудь этакое (увидел, как тот развлекает фокусами ребятню), Бернардо поначалу нахмурился и отрицательно замотал головой. Но постепенно всё же показал хозяину кое-какие ухватки, и даже заметил, что у Диего явный талант к карманным кражам.
— О, — расхохотался Диего, — это у меня от дяди, маминого брата: он такой ловкач, что ваш наставник вряд ли смог бы его чем-то удивить!
И кто бы мог подумать, что уроки окажутся полезными!

Разгадывание головоломки с орлиными перьями прервал отец, позвавший Диего на два слова.
— Я получил письмо от друга — дона Франсиско Альенде, ты его вряд ли помнишь, он последние лет пятнадцать жил в Мехико. Но теперь приехал, и не один, а с дочерью. И я подумал, что надо пригласить их в гости!
— Я вообще замечаю, что у тебя в последнее время стало очень много друзей с подросшими дочерьми, — кисло заметил Диего, — я кажется слышал о сеньорите Альенде… её ведь зовут Магдалена?
— Да, её зовут Магдалена, а о красивых богатых девушках часто судачат, и не следует кабальеро слушать подобные сплетни! — рассердился отец, — В любом случае, приглашение я отправил, и завтра вечером будет приём в честь приезда моего друга, а сегодня я просил бы тебя прогуляться с Магдаленой по окрестностям.
— У меня дела.
— Можно отложить терзание гитары и чтение глупых стихов! Мне жаль, что ты так непочтительно себя ведёшь, сын. Я не вечен, и хотелось бы уже видеть на гасиенде внучат…
— Ладно, хорошо, я сделаю, как ты хочешь, — сдался Диего, — но, Бога ради, не торопись считать внуков!
Дон Алехандро довольно улыбнулся, а Диего только зубами скрипнул: ему надо было проследить за сборщиком налогов, выяснить, не причастен ли он к «орлиной» шайке, и хотелось прояснить личность убитого утром приезжего — а вдруг он мог послужить ключом к разгадке! Было совершенно не до столичных барышень. Тем более — в этом Диего был абсолютно убеждён — ни одна столичная штучка в подмётки не годилась Анне Марии Вердуго. Но спорить с отцом было столь же разумно, как пытаться оседлать ветер.

Магдалена Альенде оказалась в самом деле красивой, яркой девушкой, но по сравнению со строгой красотой Анны Марии Вердуго выглядела несколько аляповато — по крайней мере, Диего так показалось. Сопровождала её вдовая тётушка, донья Инесса, сухопарая остроносая особа неопределённых лет. Да уж, подумал Диего, с такой дуэньей за репутацию можно не опасаться: никто и на пушечный выстрел не подойдёт.
— Как мило, что вы согласились поехать с нами, Диего! — Магдалена кокетливо улыбнулась, — Когда мы ехали из Сан-Педро, я всё боялась, что вы откажетесь участвовать в каких бы то ни было развлечениях — я слышала, что вы очень серьёзный человек, не склонный ко всяким глупостям!
Диего хотел было что-нибудь возразить, но так ничего и не сказал, потому что одновременно две мысли пришли ему в голову: во-первых, его ещё никогда до сих пор не называли серьёзным и не склонным к глупостям, а во-вторых — и главное! — сеньорита приехала из Сан-Педро!
— О! — Диего вернул улыбку, — Так вы прибыли из Сан-Педро? Должно быть, это было захватывающее путешествие?
— Что? Да я чуть не умерла со скуки! В первом классе не было ни одного приятного кабальеро, только мой отец да сеньор Перилья, тоже весьма немолодой господин!
— А этот сеньор Перилья… он такой невысокий, с залысинами, да?
— Вы его знаете? — удивилась Магдалена.
— Его убили сегодня утром на площади, — сообщил Диего таким тоном, словно речь шла о событии совершенно незначительном и заурядном.
Магдалена побледнела, но не слишком испугалась:
— Что ж, — сказала она, — у каждого своя судьба!
— И такая ужасная и несправедливая! — надтреснутым голосом вставила донья Инесса.
— О, да, город стал небезопасным, — посетовал Диего, обдумывая, как бы расспросить Магдалену о сеньоре Перилья поподробнее.
И тут из гарнизонных ворот вышел сержант Гарсиа. Диего извинился перед дамами и подошёл к нему.
— Добрый день, сержант! Я так рад встрече с вами!
— Взаимно, дон Диего! Но ведь мы виделись уже утром!
— Да, но при других обстоятельствах, — Диего таинственно понизил голос, — Я хочу вас кое с кем познакомить!
— С кем же?
— Это очаровательная сеньора… знаете, сержант, мне кажется, вам бы очень к лицу была гражданская одежда! И статус женатого человека. Взгляните! — он указал на коляску, в которой дожидались его Магдалена и донья Инесса, — Не согласитесь ли вы прогуляться в приятной компании?
— О, дон Диего! — умилился сержант, — Вы никогда не забываете своих друзей! Но, боюсь, я не слишком подхожу для такой изящной юной дамы…
— Да нет же! — досадливо поморщился Диего, — Я имел в виду донью Инессу! Она вдова, и, между прочим, весьма состоятельная. Вам бы не помешало улучшить своё материальное положение с помощью удачной женитьбы, а?

Сержант Гарсиа воззрился на него с изумлением, он никак не ожидал от Диего такой предусмотрительности.
— Дон Диего, — растрогался сержант, — я всегда знал, что вы мой друг, и очень умный человек — ещё когда впервые вас увидел: вы тогда сидели в седле впереди отца и были вот таким крошкой, — сержант показал руками какой-то фантастический размер, — но такой дальновидности я не ожидал! И мне очень приятно, что вы обо мне так заботитесь!
— Довольно раскланиваться, — прервал его Диего, — дамы изжарятся на солнце вместе с зонтиками. Едем скорее!
И они тронулись в путь. Правда, коляска ужасно скрипела и сильно кренилась на один бок — веса двух дам и Диего не хватало, чтобы уравновесить занявшего половину коляски сержанта. Целью путешествия было Серебряное озеро неподалёку от пуэбло. Диего любил это место, таинственные заросли по берегам, пугливых цапель и всплески рыбьих хвостов.
— Ах, как здесь красиво! — восхитилась Магдалена, стоя на берегу.
Диего невольно залюбовался её отражением в зеркальной озёрной глади.
— Я часто купался здесь в детстве, а вон там, — он указал на ветви нависающей над водой ветлы, — у меня было тайное убежище… до тех пор, пока однажды я не спугнул оттуда любезничающую парочку — оказывается, этой ветлой начали пользоваться задолго до меня.
— Жаль, что мы не были знакомы в то время, — вздохнула Магдалена, — купались бы вместе… — в словах прозвучал явный намёк именно на те самые слухи.
— Да уж, ваш отец был бы в восторге, — пробормотал Диего, смутившись.
— Отец всегда принимает мою сторону, в любых ситуациях, — засмеялась Магдалена, томно прикрыла глаза и сложила губы трубочкой.
«Она что, воображает, что я стану её целовать?!» — мысленно возмутился Диего, но, к счастью, ответа на свой неозвученный вопрос не получил, потому что донья Инесса объявила, что пора ехать домой, потому что сержант проголодался.
— Мы же взяли с собой какую-то еду, — напомнил Диего.
— Ой, да сколько её было, той еды… — потупил глаза сержант, и не составляло труда догадаться, что он уже проинспектировал корзинку и еды там не осталось.
— Комендант крупный мужчина, — наставительно заметила донья Инесса, — у него и аппетит должен быть солидным! Ах, я просто без ума от крупных мужчин!
Диего от такого заявления слегка опешил, он ожидал от дуэньи большей строгости суждений, но всё же порадовался, что взял с собой сержанта.
— Скажите, комендант Гарсиа, — Магдалена уселась в коляску, — вы ведь знаете всех в городе?
— Разумеется, сеньорита! Кто вас интересует?
— Судья Карлос Галиндо. Он ведь живёт в Лос Анджелесе?
— Да, и я с ним тесно общаюсь по долгу службы, — и добавил вполголоса, — хоть мне это и не всегда нравится. А вы его знаете?
— Лично не знакома, но наслышана. Мне говорили, что он очень умный человек. Хотелось бы с ним встретиться.
— Завтра отец планирует вечеринку в честь вашего приезда, — вмешался Диего, которого интерес Магдалены к личности судьи сразу насторожил, — Там будут все достойные жители пуэбло и окрестностей, и судья, разумеется, тоже. Я вас представлю.
Магдалена благодарно улыбнулась, и всю обратную дорогу Диего безуспешно пытался выведать, зачем ей судья, но добился только того, что Магдалена, кажется, решила, будто он пытается за ней ухаживать.

Вечеринка удалась — впрочем, как и всегда. Разнаряженные дамы томно обмахивались веерами, городской оркестр чередовал местные мелодии с теми, что были модными несколько лет назад в метрополии, пары танцевали, Диего не отходил от Магдалены и в конце концов ужасно ей надоел. Магдалена то и дело с беспокойством поглядывала на ворота гасиенды, словно кого-то ждала. И дождалась наконец: с изрядным опозданием, что, впрочем, простительно такому занятому человеку, на вечеринку прибыл судья Галиндо. Диего сразу насторожился и не спускал с него глаз. Судья оглядывал гостей, а заметив Магдалену, направился к дону Алехандро и о чём-то его спросил. Тот засуетился и так засиял улыбкой, словно речь шла о достоинствах его лошадей или его детей. Диего нахмурился, а дон Алехандро подвёл судью к Магдалене и раскланялся с таким видом, словно барышня уже была членом семьи. Диего только головой покачал и продолжал наблюдать. Он не слышал, о чём говорили судья и сеньорита Альенде, но момент, когда Магдалена передала судье некий предмет, заметить успел. Всё-таки, ни судья, ни девушка не проходили выучку карманников, и движения их не были столь отточены и быстры. Впрочем, никто, кроме Диего, на них и не смотрел. А Диего тотчас кинулся искать верного Бернардо.
Судья Галиндо не любил вечеринок. Он не любил местных донов, про себя называя их «коровьей аристократией», не любил суеты и шума, его раздражали танцы (танцевать он никогда не умел), а музыка вызывала головную боль. Судья Галиндо любил уединение и тишину, когда ничто не отвлекало от приятных мечтаний о богатстве и возвышении. Но особенно неодобрительно судья относился к пьянству и безделью — когда этим порокам предавались другие. Поэтому праздник у де ла Вега ему особенно не нравился: сначала старый дон уговаривал его попробовать и оценить домашнее вино — ну что могут предложить в этой деревне? — затем его бездельник-сынок, уже изрядно нализавшийся и качающийся — того гляди, упадёт — предложил выпить с ним, а в довершение всего глухонемой придурок-слуга принялся гоняться за судьёй с уставленным бокалами подносом, и в конце концов опрокинул этот поднос, залив пиджак судьи вином (к счастью, белым). Судью еле-еле успокоили, а глухонемой в страшном огорчении убежал искать защиты у хозяина. Хозяин встретил его вопросом:
— Достал?
Бернардо широко улыбнулся и извлёк из рукава орлиное перо. Диего торопливо схватил добычу и вытащил из ящика стола остальные перья, чтобы сравнить обрезку.
— Совершенно ни на что не похоже! — расстроился он, — Тут явно какой-то шифр, а у нас нет к нему ключа! Но смотри… — он сложил вместе привезённое Магдаленой перо и одно из перьев убитых заговорщиков: обрезаны они были похожим образом, только перо Магдалены содержало меньшее количество зубцов. Диего взял ножницы, — А если вот так… — и он добавил надрез, сделав перо полностью похожим на перья, взятые у убитых, — А теперь верну перо судье и буду следить за Магдаленой!
Бернардо изобразил в воздухе букву «Z», и хозяин кивнул.

Гости понемногу расходились, в конце концов остались только сеньор Альенде с дочерью и свояченицей, сержант Гарсиа и судья.
— Нам тоже пора, — улыбнулась Магдалена, — Я устала.
— Разве вы не останетесь у нас? — огорчился дон Алехандро, рассчитывавший как минимум полночи проболтать с давно не виденным другом, да и завести разговор о сватовстве ему пока не удалось.
— А вот я, пожалуй, задержусь немного, — томно протянула донья Инесса, — комендант Гарсиа после проводит меня! Ведь правда? — она кинула на сержанта огненный взгляд, пробившийся даже сквозь окутывавшие того густые винные пары.
— Ик! — ответил сержант, — То есть, конечно! — он попытался кивнуть, но передумал, опасаясь упасть от слишком резкого движения головы, — Вс-сегда к вашим сслугам!
— О, комендант, — донья Инесса расплылась в снисходительно-сладкой улыбке.
Становилось свежо. Хозяева и гости перешли из патио в дом. Коляска с семейством Альенде укатила, и Диего попытался улизнуть из гостиной под тем предлогом, что перебрал и у него болит голова, но отец внезапно заявил, что лучшее средство от головной боли — мадера, и выставил на стол в гостиной сразу три бутылки. Не иначе, заранее припас, чтобы отметить предполагаемую помолвку, сердито подумал Диего.
— О, нет, нет, — запротестовал он, — Мне уже хватит! Кажется, я выпил сегодня слишком много мадеры! — на самом деле он весь вечер ходил с одним и тем же бокалом, который так и остался полным, но не признаваться же, что абсолютно трезв? Ведь тогда пришлось бы объяснять, зачем это нужно в такой дивный вечер, — Мне что-то нехорошо!
— Ну ладно, — смирился отец, — но хотя бы посиди с нами! Поставим кресло у окна, где больше воздуха, вот тебе бокал… — и добавил страшным шёпотом: — И не смотри на меня, как на убийцу, не знаю, что ты затеял, но твоё поведение мне не нравится.
Диего взял бокал, сел в кресло спиной к гостям и принялся мысленно ругаться. Время уходило. Он сам, своими руками обрёк Магдалену на смерть, возможно, убийца уже преследует её, а он сидит тут, как дурак… Бернардо подошёл к нему, и у Диего тотчас появилась идея. Он выглянул из-за спинки кресла, убедился, что никто на них не смотрит, и шёпотом отдал совсем непонятное распоряжение:
— Теперь ты — Диего! — и выскочил в открытое окно.
Бедному Бернардо осталось только сесть в кресло с бокалом в руке, и, дрожа, молиться, чтобы к Диего не обратились с каким-нибудь вопросом. Слышать-то он слышал, но ответить не мог!

Чёрный всадник нёсся по тёмной дороге, как вихрь. Копыта Торнадо едва касались земли, конь почти летел. Где-то впереди хлопнул выстрел, и лицо под чёрной маской заметно побледнело. Вскоре послышался стук копыт, и Зорро увидел коляску и преследующего её всадника. Вожжи держала Магдалена, очевидно, её отец был ранен или даже убит. Зорро выругался сквозь зубы. Преследовавший коляску всадник прыгнул с седла и попытался достать Магдалену ножом. Девушка увернулась от клинка, бросила вожжи, лошади замедлили бег, и это позволило Зорро догнать их. Он прыгнул убийце на спину, коляска накренилась, и оба оказались на земле. Зорро успел удивиться, узнав Гонсалеса — кучера покойного Себастьяна Рохаса, но тут Гонсалес как-то странно дёрнулся, всхлипнул и обмяк: при падении он напоролся на свой собственный нож. Зорро поднялся и подошёл к коляске. Дон Франсиско был бледен и зажимал ладонью простреленное плечо, Магдалена бестолково хлопотала около него с платком, которого для перевязки было явно недостаточно.
— Лучше оторвите оборку от своей нижней юбки, — посоветовал Зорро.
— Кто вы, сеньор? — спросил дон Франсиско.
— Обычно меня называют Зорро, и я посоветовал бы вам как можно скорее уехать из Лос Анджелеса.
— Да, здесь небезопасно, — кивнула Магдалена.
— А вам, сеньорита, я хотел бы сказать ещё кое-что, с глазу на глаз.
Он отвёл её в сторонку и таким жутким голосом отругал за игры в заговорщиков с орлиными перьями, что девушка расплакалась, но, кажется, чёрного призрака это нисколько не тронуло.

Разговор в гостиной постепенно увядал — вместе с убылью мадеры в бутылках. Сержант Гарсиа пребывал уже в том состоянии, когда хмель и сознание кажутся едиными и неделимыми, и покидают тело сообща. Донья Инесса игриво ему подмигивала, но её кокетство оставалось без ответа — кавалер уже ничего не соображал. Судья нервничал тем сильнее, чем дальше продвигались стрелки часов, и даже мадера не могла заглушить его беспокойства. Дон Алехандро разглагольствовал о тонкостях разведения скаковых лошадей, и в конце концов завёл разговор в такие дебри, что сам себя запутал и умолк.
— Диего, а ты что скажешь? — обратился он к сыну, как всегда в подобных случаях, не сомневаясь, что у Диего найдётся, что сказать.
Но Диего только вяло помахал рукой из-за спинки кресла.
— Кажется, ему в самом деле нехорошо, — заметила донья Инесса.
Дон Алехандро поставил бокал на стол, но не успел подойти к сыну, как раздался страшнейший грохот и звон. Все подскочили и укоризненно уставились на Бернардо, уронившего поднос.
— О, — Диего поднялся из кресла, держась за виски, — Бернардо, верно, думает, что если он глухой, то и другие не слышат!
— Тебе лучше? — с беспокойством осведомился отец.
— Да. Я спал… дремал, и мне приснился ужасно беспокойный сон — я куда-то страшно спешил, но был совершенно не уверен, что успею вовремя! — при этих словах он выразительно посмотрел на Бернардо, и тот согласно кивнул: он тоже переживал, что хозяин не успеет вовремя вернуться.

Продолжение следует!


Blanching Queen

Ямогу: Предлагаю услуги пошива одежды для MiniFee

Лена Белобородова

Ямогу: Авторские игрушки Лены Белобородовой


Комментария (2)

Спасибо дорогая за продолжение!!!))))
))) Читай на здоровье )))