Анна

Подлинная история Зорро, глава 25

Давненько не заглядывали мы в Испанскую Калифорнию конца позапрошлого века! А там происходят интересные события, участником которых опять оказался оставленный нами здесь Диего де ла Вега. А раз он участник, то и Зорро вот-вот появится!

Лос Анджелес ждал нового коменданта. Вернувшиеся из Монтерея сержант Гарсиа и капрал Рейес рассказывали всем желающим слушать, что новый комендант очень порядочный человек, и им понравился — хотя сержант и добавлял, что все коменданты, плохие или хорошие, всё равно хорьки. Диего даже размечтался, что при новом коменданте Зорро будет не нужен, и он сможет поехать в Сан-Франциско, или даже в Испанию — а вдруг Анна Мария там без него в опасности, или, ещё того хуже, соберётся замуж? Но мечты были развеяны самым безжалостным образом — новый комендант только успел сказать приветственную речь на главной площади, как его застрелили. Это было просто неслыханно: на глазах у всего города убить такого важного человека мог или безумец, или… Додумать Диего не успел, послышались крики, и сержант Гарсиа увёл в гарнизонную тюрьму нищего сумасшедшего, сидевшего у дверей таверны каждый праздник с тех пор, как Диего себя помнил. Это был совершенный безумец, тихий, вечно улыбающийся и говоривший только одно слово: Хосафат. Так его и называли, хотя, в отличие от библейского царя, жизнь его вряд ли можно было считать счастливой. К примеру, сейчас на коленях у Хосафата оказался пахнущий пороховой гарью мушкет. Не надо было быть великим мудрецом, чтобы понять: именно из этого оружия был убит новый комендант. Вот только Диего сильно сомневался, что это Хосафат стрелял из мушкета.

— Что мы знаем? — спрашивал Диего у Бернардо, когда они покинули гомонящую площадь, — Мы знаем, что приезда коменданта ждали. Мы знаем также, что Хосафат не виновен. Откуда? Да он же не умеет обращаться с мушкетом! Ну, по крайней мере, сколько я его знаю, он вообще всегда только улыбается да твердит своё «Хосафат». И убивать нового коменданта ему решительно незачем, но он мог видеть убийцу! Впрочем, толку нам от этого — кроме «Хосафат» мы вряд ли что услышим… Что ты сказал?
Бернардо повторил серию жестов, и Диего озадаченно нахмурился.
— Помедленнее… так, таверна — это я понимаю. Да, Хосафат сидел на пороге и мог всё видеть… кто-то ещё мог видеть? Но кто, помилуй, все были на площади!
Бернардо замотал головой, уверяя, что на площади были не все. Он, например, прекрасно слышал, как хозяин таверны велел служанке — Марии — остаться за стойкой, да заодно и кружки припасти: после встречи нового коменданта наверняка найдётся много желающих промочить горло. Так что Мария оставалась в таверне всё время!
— Бернардо, если я ещё не говорил, то скажу теперь: ты просто бесценный человек!
Мария Креспо прислуживала в таверне уже почти целый год — с тех самых пор, как ей исполнилось шестнадцать лет, была она хорошенькой и не сказать чтобы совсем глупой, вот разве что излишне восторженно внимала рассказам о похождениях Зорро. Впрочем, две трети лос-анджелесских девиц были в него явно и несомненно влюблены (во всяком случае, если верить их словам), пусть ни одна никогда в жизни не видела его без маски, да и вообще едва ли четверть поклонниц могла похвастаться тем, что видела предмет своего обожания хотя бы издали. Диего это казалось очень забавным. А вот результат расспросов Марии ему совершенно не понравился.

— Да не волнуйтесь вы так, дон Диего! — беспечно ответила Мария, когда он спросил, не слышала ли она выстрел и не видела ли кого, — Всё будет в порядке!
— Что будет в порядке?! — опешил Диего, — Коменданта убили среди бела дня на глазах всего народа, и ты говоришь о порядке?! Ты кого-то видела?
— Дон Диего, — Мария улыбнулась, — вы задаёте слишком много вопросов!
Тут хозяин таверны окликнул Марию, сказав, что её ждут на заднем дворе. Диего попросил её скорее возвращаться, потому что не терял надежды всё-таки вытянуть из неё хоть какую-то информацию. Бернардо на всякий случай отправился следом — мало ли, с кем и о чём будет разговор? При глухонемом местные жители разговаривали, не стесняясь, что было порой весьма удобно. Диего остался ждать.

Себастьян Рохас не появлялся в Лос Анджелесе лет десять — во всяком случае, Диего помнил его смутно, да и уехал он как-то скоропалительно. Зато дон Алехандро помнил сеньора Рохаса отлично: семья была весьма уважаемая и к тому же они тоже разводили лошадей, как и де ла Вега. Но вот Себастьян дону Алехандро никогда не нравился. Он полагал, что мальчика излишне балуют — это редко доводит до добра, да и компанию он водил с не самыми достойными людьми. Но родители полагали единственного сына пупом земли и средоточием всевозможных достоинств, и уж никак не думали, что их великоразумное дитя спутается с натуральными разбойниками. Когда разразился скандал с карточными долгами Себастьяна, донья Ирэна слегла, а отец — дон Хиларио — пытался замять скандал, и стоило это ему чуть не половины поместья. Себастьян уехал в Аргентину, а родители так и не смогли оправиться от горя — имение вскоре ушло с молотка, им пришлось перебраться в городской дом, где всё ежедневно напоминало о семейном позоре. Супруги умерли друг за другом, а сын не появился даже на похоронах, только прислал поверенного для продажи дома. Так что его возвращение в Лос Анджелес накануне приезда нового коменданта Диего сейчас склонен был расценивать как странное. В самом деле, что ему могло понадобиться в крошечном пуэбло, где у него не было ни кола, ни двора, да и воспоминания не самые приятные? Повадки у сеньора Рохаса были негодяйские, к тому же очень уж тесно он общался с Карлосом Галиндо, недавно назначенным в Лос Анджелес на должность городского судьи, и начавшего как-то странно толковать законы.

Хотя, возможно, Диего просто не доверял юристам после общения с лиценциатом Пиньей. Однако, куда же запропастились Мария и Бернардо? Диего вышел на задний двор и первое, что увидел: разбитый кувшин и осколки стакана, поднос валялся поодаль. Ни Марии, ни Бернардо нигде не было видно, но из дальней кладовки доносился какой-то стук. Диего отпер дверь, и увидел Бернардо. Тот был бледен, растрёпан и держался за голову.
— Как ты сюда попал? Что случилось, где Мария?
Бернардо замотал было головой, как обычно делал, желая сказать «не всё сразу», но позеленел и поморщился.
— Кто-то ударил тебя по голове? — догадался Диего, — Ты его знаешь? Видел?
Бернардо принялся рассказывать, Диего только успевал переводить: кучер, девушка, кабальеро с неприятным выражением лица, кого-то хватают, душат, несут, кладут в повозку и увозят…
— Марию похитили, ты всё видел, и тебя ударили по голове? Это… Себастьян Рохас? И его кучер, Гонсалес, да?
Бернардо мрачно кивнул и снова поморщился — голова болела и подташнивало.
— Возвращаемся домой, — решил Диего, — тебе лучше лежать, а у меня впереди дальняя поездка. Ты случайно не слышал, куда они собирались ехать?
Бернардо не слышал, но у Себастьяна Рохаса за городом жил один из старинных друзей — если совместную игру в карты можно назвать дружбой, и Диего в первую очередь решил съездить к нему.

Солнце садилось, когда Диего увидел на дороге шлейф пыли и повозку, в которой в город прибыл Себастьян Рохас. В самом деле, направлялась повозка в сторону владений Эмилио Тиго — того самого приятеля Рохаса. Дом его стоял у самого подножия скальной гряды, и часть пути пролегала вдоль обрыва — там Зорро и удалось настичь повозку. Гонсалес нахлёстывал лошадей, надеясь оторваться, повозка моталась из стороны в сторону. Мария, видимо, была внутри одна и не связана, во всяком случае, она выглянула в дверцу и истошно взвизгнула, увидев край обрыва. Гонсалес изловчился, и, проезжая мимо нависающего над дорогой скального выступа, соскочил с козел. Лошади, оставшись без управления и напуганные рождённым грохочущей повозкой эхом, понеслись, сломя голову. Остановить повозку казалось невозможным, но Зорро об этом подумал только потом, когда всё закончилось, а пока просто вжимался в гриву Торнадо и молился, чтобы повозка не слетела с обрыва. В одном месте дорога стала чуть пошире, и Зорро удалось поравняться с повозкой. Он распахнул дверцу и схватил полумёртвую от ужаса девушку. Торнадо замедлил бег, а повозка через несколько футов ударилась о скалу, отскочила и полетела вниз с обрыва, увлекая за собой визжащих лошадей. Мария вцепилась в своего спасителя так крепко, что пальцы удалось разжать только на подъезде к Лос Анджелесу. Правда, язык у неё работал безостановочно, так что по пути она рассказала всё: и что слышала выстрел, и что видела дона Себастьяна Рохаса с ружьём, и что он сказал ей… о, нет, в это невозможно поверить! Он сказал, что он и есть Зорро! А всё, что делает Зорро — правильно и хорошо! Зорро усмехнулся такой трогательной вере в свою непогрешимость, и тут Мария спросила:
— Но вы ведь не сеньор Рохас?
— Нет, — улыбнулся Зорро, — даже не похож. А что?
— Так вы… вы — настоящий Зорро?! — глаза у Марии стали круглыми, как пуговицы.
Зорро кивнул в знак согласия, и Мария, восторженно вскрикнув, лишилась чувств. Торнадо озадаченно прижал уши и вопросительно всхрапнул.
— Женщины, — пояснил ему хозяин, — странные существа. И привычки у них странные.
Конь неодобрительно помотал головой и почти крадучись прошёл гарнизонные ворота. Дремавший в карауле солдат ничего не услышал. Зорро осторожно взял у него ружьё, поднял повыше и выстрелил в воздух. Эффект превзошёл все ожидания. Часовой от неожиданности упал, полуодетые уланы повскакали с постелей и застряли в дверях, а потом их всех выбил на улицу врезавшийся в толпу сержант Гарсиа — и только для того, чтобы тоже застрять в дверях вместе с капралом Рейесом, который не успел отскочить с дороги при виде бегущего сержанта.
— Сержант! — Зорро помог Марии спешиться, — Извините за беспокойство, но у этой юной сеньориты очень важная информация для вас!
— О, спасибо, сеньор Зорро! — заулыбался сержант, выдравшись наконец из дверей.
— Зорро! — воскликнул выскочивший на крыльцо судья Галиндо, — Уланы, хватайте его! Сержант, что вы стоите?!
— Уланы, по коням! — рявкнул сержант.
Полуодетые солдаты сорвались вслед за Зорро, недовольный судья ожёг Марию взглядом и ушёл к себе, а Мария с беспокойством спросила:
— Они его не поймают? Зорро?
— Без меня? — округлил глаза сержант, — Ни за что! Ну, что ты там хотела мне рассказать, девочка?

Уланы отстали от Зорро достаточно скоро. Во-первых, Торнадо был быстр, как ветер, а, во-вторых, без одежды было холодно, а без оружия — страшновато. Ну, догонят они Зорро, и потом что? Поэтому уланы вскоре развернулись обратно к казармам, а Зорро затерялся среди ночных теней. Час спустя Диего пересказывал Бернардо последние события этой ночи:
— Я думал, что Себастьян Рохас уехал из города, и решил осмотреть его комнату на постоялом дворе. Заглянул в окно, а он там… мёртвый. Похоже, зарезан — уж не знаю, Гонсалесом или кем-то ещё. А в руке у него вот это, — и он выложил на стол орлиное перо, с одной стороны прихотливо изрезанное ножницами.
И продолжение следует!

Обсуждение (2)

Спасибо за продолжение истории!!!)))
Надюш, всегда пожалуйста! Этого добра у меня навалом! ;)))