"Птах", эпилог


Ну вот, собственно, конец первой части про птаха.
Предупреждаю сразу — слабонервным гомофобам, не способным понять высокие отношения Женьки, киборга и солюшки между двумя мужчинами эпилог и вторую часть не читать.

ЭПИЛОГ

Он опять кричал во сне. Дикий, отчаянный вопль прокатился по спящему особняку и затих. Все тот же кошмар – опустевший дом в Леа, непроглядная тьма за стенами, и эхо, гуляющее по безлюдным залам и покоям. Нет больше его возлюбленной, такой нежной, такой хрупкой Йоны, нет неугомонной, бойкой малышки Камелии, нет строгого старшего брата, нет Данко… Лишь тьма и эхо. И кресло возле горсти золы. Холодно… боги благие, до чего же холодно… Но нет спасения от этой жуткой, сжимающей тисками сердце стужи…
— Успокойся, душа моя – это всего лишь сон, — прозвучал рядом тихий родной голос.

***
Сон. Всего лишь сон… бывший некогда реальностью. Лоредана, его светлая госпожа, выбрала свою участь – она спасла троих: Микко, старшего князя и Милуша. Последним усилием воли отправила их на Землю из своего умирающего мира и рассыпалась прахом. Пеплом. Горстью золы возле кресла в опустевшем доме…

***
Холодно. Слишком холодно… и нет больше сил бороться… нет… сил…
Птаха били по щекам, звали, пытались вернуть. Он слышал далекий голос прорицателя, а затем и старшего князя:
— Принесите мне одеяло! Живо!
Потом господарь укутал его, словно малое дитя, опустился на диван, усадил Микко на колени и обнял, прижав к себе большими сильными руками.
— Где Милуш? – вновь раздался голос Костела.
— Я дал ему успокоительное, он проспит до утра.
— Хорошо.
— Господарь…
— Оставь нас.
Октябрь молча кивнул и вышел из гостиной.
Костел коснулся губами ледяного лба Микко и прикрыл глаза. Он держал в руках свою замерзающую птаху, пытался отогреть, спасти от смертельного холода… и до дрожи боялся, что не сумеет, не отогреет, не спасет…

***
В гостиную бесшумно вошел дворецкий, подождал, когда его соизволят заметить, но, так и не дождавшись, негромко кашлянул. Князь обернулся.
— Ваша светлость, звонил хозяин, сказал, что отчего-то не может дозвониться вам лично, а потому попросил меня передать, чтобы вы взяли с собой документы, касающиеся нового проекта.
— Спасибо, Лесли, я их уже взял.
— Я могу чем-нибудь помочь вам? – вежливо осведомился дворецкий, глядя на растерянное лицо господаря.
— Нет, благодарю.
— Тогда, позвольте мне удалиться.
— Конечно…
Князь задумчиво почесал затылок. Он прекрасно помнил, что оставил свой мобильный на столике поверх папки с документами. Но сейчас его здесь не было. Костел подумал еще немного, а потом хмыкнул и направился в сторону спальни. Дверь он распахнул без предупреждения, и сидящий на кровати Микко подпрыгнул от неожиданности, выронив телефон из дрогнувших рук.
— Та-а-ак, — протянул господарь. – Поднял и отдал мне. Быстро!
Птах нехотя нырнул под кровать за ускакавшим туда мобильником и, похоже, решил там поселиться.
— Я жду, — напомнил Костел.
Под кроватью сначала прокашлялись, а затем нежным певучим голос продекламировали:
— Мэри Оуэн Константину Марешу: «Любовь моя, я так по тебе соскучилась. Надеюсь на нашу скорою встречу, как и на то, что на сей раз ты останешься ночевать в моем милом гнездышке»… Ай!
Князь с чувством пнул торчащий из-под свисающей простыни зад.
— Вылезай, зараза ревнивая! – приказал он.
Микко выполз, потирая ягодицу, поднялся и протянул Костелу его пропажу, сникнув под строгим пристальным взглядом.
— Что все это значит? – поинтересовался господарь.
Птах поднял голову и долго смотрел на князя. В деловом костюме, с аккуратно забранными в хвост волосами, гладко выбритый, он выглядел совсем не так, как в Красте, но все же был весьма привлекателен. Особенно для многочисленных женщин, уважительно называвших его «русским богатырем».
— Я боюсь, что однажды ты примешь подобное приглашение, — голос Микко стал тихим и печальным.
Костел обхватил птаха за плечи, привлек к себе, и он, тяжело вздохнув, уткнулся носом в широкую грудь своего господаря.
— Душа моя, мы вместе уже четыре года, и поверь мне, я никогда тебя не оставлю.
— Да? – проворчал Микко. – А вдруг найдется какая-нибудь…
— Которая будет для меня дороже твоей жизни? – цинично спросил Костел.
Птах снова вздохнул.
— Ты не веришь мне?
— Верю.
— Тогда оставь эти глупости…
— Нам пора ехать, — Микко отстранился.
— Доиграешься, птаха, — сощурился Костел.
Микко показал князю длинный розовый язык и, не дожидаясь второго пинка, выскочил в коридор.

***
— Как там Милуш? – спросил господарь, когда они уже были на улице.
— Работает, — ответил птах. – Говорят, он очень перспективный молодой архитектор.
— Это хорошо. А Молли что?
— Должна родить на днях, — Микко достал сигарету и закурил.
— Мальчишка будет?
— Угу.
— Интересно, кем он родится?
Птах пожал плечами.
— Хе-хе, станешь ты у нас дедушкой, — Костел шутливо пихнул Микко кулаком в плечо.
— Помолчал бы, ископаемое. Реликтовое, — оскалился тот. – Давай, садись в машину. Ехать пора, а то мистер Крецу нас загрызет, если опоздаем…

***
Вечером Октябрь, Бетси, Костел и Микко собрались в столовой за ужином.
— Тебе еще вопросов насчет твоей внешности не задают? – с усмешкой поинтересовался князь у прорицателя.
— Пока нет, но, думаю, скоро начнут, — мрачно ответил тот.
— Тяжело, наверное, быть бессмертным, – не без зависти сказала Бэт.
Ей, как и любой женщине за тридцать пять, приходилось прилагать немало усилий к тому, чтобы выглядеть молодо, тем более на фоне своего нестареющего мужа.
— Тяжело, — согласился Костел, – особо после того, как разменяешь третье столетие.
Микко в разговор не вступал, вяло ковыряясь вилкой в тарелке.
Господарь взглянул на проступившие на скулах птаха пятна и нахмурился.
— Опять? – тихо спросил он.
Микко кивнул. Отложил вилку.
— Сам дойти сможешь?
— Не знаю, — упавшим голосом ответил тот.
Птах поднялся из-за стола, сделал несколько неуверенных шагов, побледнел и начал оседать на пол. Подскочивший Костел подхватил его на руки и понес в спальню. Лицо у птаха было белым и совершенно безжизненным, с застывшими широко раскрытыми глазами.
Бетси закрылась ладонями.
— Боже, это ужасно… — прошептала она. – Сколько же он еще будет так страдать? Они оба…
Октябрь молчал.
— Князь Костел очень сильный человек, — наконец проговорил он. – Я… никогда раньше не встречал подобных личностей… За все эти годы ни единой жалобы, ни слова о том, что он переживает каждый раз, когда у Микко случаются приступы.
— Всего за два года обучиться языкам, достичь того, чего люди не могут добиться за десятилетия, — промолвила Бэт.
— А Микко сумел выжить, — вздохнул прорицатель. – Я даже представить себе не могу, что он, Хранитель мира должен чувствовать после того, как этот мир погиб… Знаешь, Бэт, я бы убил всех тех… людей, которые перешептываются у них за спинами, пытаясь смешать с грязью их любовь. До чего же низкими надо быть, чтобы не понимать, что есть просто чистые чувства, без пошлости, без… — Октябрь осекся.
— Именно, что без пошлости, — продолжила за мужа Бетси.

***
Костел сидел на кровати, прижав к себе ледяного безжизненного Микко и как тогда, как в первый раз, до мучительной, изматывающей боли боялся, что не сможет отогреть его, не сможет спасти, что на сей раз его птаха не справится и уйдет за грань.
— Не умирай, — прошептал Костел, глотая соленые слезы. – Я прошу тебя, только не умирай…

***
Микко пришел в себя ближе к утру, повернулся с глухим стоном, и князь, так всю ночь и не сомкнувший глаз, облегченно вздохнул.
— Согрелся, душа моя? – ласково вымолвил он.
Птах слегка улыбнулся, кивнул, прижался к своему господарю, положив ему на грудь уже теплые ладони.
— Костел, — сказал он через некоторое время, — я пить хочу.
— Чего тебе сделать?
— Чаю. Черного. Крепкого. С сахаром.
Князь молча поднялся, и, не выпуская из объятий Микко, вместе с ним и с одеялом, в которое тот был завернут, пошел на кухню.
Птах пил чай мелкими глоточками, держа кружку двумя руками. Костел подумал, достал еще одну – для себя, насыпал из банки растворимого кофе, залил его кипятком, бросив туда затем пару кусочков тростникового сахара.
— Скажи, от чего погибла Лоредана? – тихо спросил Микко.
Князь усмехнулся, опустил голову.
— Я уже не надеялся, что ты когда-нибудь задашь этот вопрос… Она совершила ошибку, вступив в спор, а затем и ввязавшись в бой с одним из сильных демиургов и заплатила за эту ошибку жизнью. Но все же богиня сумела спасти нас…
— Душа мира погибла бы в том случае, если бы погибли все ее хранители. Но ты выжил, — медленно проговорил птах. – И выжил Милуш – единственный, кто мог стать для меня связующей нитью между Лореданой и Землей.
— Да.
— Значит, если жива Душа и ее хранитель, то жива и сама богиня.
— Да, — ответил Костел.
— Умно…
Господарь улыбнулся.
— Означает ли это, что у нее есть шанс вернуть свой мир обратно? – спросил Микко.
— Означает. Но не у нее – у вас. Мир воскреснет лишь при одном условии – вы должны будете воссоздать его вместе.
— То есть, я стану демиургом, — тяжело проронил птах.
— Именно.
— И что будет дальше?
— А дальше – Лоредана и все те, кто исчез вместе с ней, снова будут жить. Но ты, как один из создателей мира, больше никогда не будешь для них прежним и никогда не сможешь жить там как… человек, оставшись собой лишь здесь, на Земле. Михаилом Русу. Майком Соулом. Я тоже больше не смогу вернуться назад. С того момента, как Лоредана воскреснет, страшим князем станет Драгуш. Он переберется в Красту и Данко уедет с ним. Леа и Пограничьем будут править мои сыновья, они же возьмут под опеку Йону и Камелию. Ты сможешь навещать их, но не более того. Милуш по-прежнему сможет жить и там и там, но думаю я, он предпочтет Землю. А ты перестанешь мерзнуть. И я… я перестану греть тебя по ночам…
— Они будут жить – это главное. Я хочу возродить Лоредану, — твердо сказал Микко.
— Ты сделал свой выбор, душа моя, — Костел поднял голову и взглянул на птаха бездонными синими глазами.

***
Микко стоял на берегу моря, глядя на догорающий алый закат. Дул ветер, играл волнами, трепал волосы. Было довольно свежо, но птах больше не боялся холода. А там, далеко, в Лоредане, старший князь Драгуш, правитель Красты, и его верный гончий Данко пили вино, поминая погибшего в бою господаря Костела. В Леа, уложив спать малышку Камелию, сидела на пустой кровати княгиня Йона. На тонкую кисть, сжимающую край одеяла, падали слезы…
Птах глубоко вздохнул.
— Подожди, любимая, – прошептал он. – Еще немного, совсем немного, и я заберу тебя и нашу дочку на Землю. Мы будем вместе, в нашем с тобой доме. Потерпи.
Йона вытерла слезы и улыбнулась.
— Хорошо, милый, я подожду, — ответила она.

***
Позади послышались шаги, захрустел песок. Костел подошел к птаху, обхватил его, прижал к себе, и Микко улыбнулся, зажмурился от удовольствия, от тепла сильных рук.
— Каково это – быть богом? – спросил бывший старший князь, нынешний бизнесмен Константин Мареш.
— Больно и…
— И?
— Необычно. А каково это – держать бога на своих ладонях?
— Необычно, но…
— Но?
— Я счастлив, что могу быть твоим Хранителем…


Ирина (Sonechka)

Ямогу: Свяжу спицами и/или крючком нарядные комплекты для кукол Galoob Baby Face, Paola Reina, Gotz, Adora

Dragon & Swallow

Ямогу: Занимаемся шитьём и крафтом для bjd.


Комментарий (12)

Я хочу возродить Лоредану
Я тоже!!! Алёна, как это — эпилог? Это же не всё?! Это же что — раз, и мира нет? Плакать буду...:(
Почему? Они же ее возродили. Рисунок, кстати, добавила свой. Совсем про него забыла.
Ладно, тогда не буду — но хочу продолжение!
Вторая часть есть. Но см предупреждение выше)
Да ладно — после Женьки, киборга и солюшки меня трудно шокировать ;)))
А это о чём и где? Я что-то пропустила…
Это все о том же…
А если про Женьку, киборга и солюшку — это у Громыко новая книга вышла.
Алена, завтра будет продолжение? ;)
Может, и завтра. Если никуда не поеду.
Ждём продолжения!
Спасибо! За Микко, за Лоредану! За то, что Драгуш и Данко пьют вино у камина…