"Птах", часть 2, глава 6


ГЛАВА VI

Господарь Леа был в бешенстве: разломав об стену пару стульев и один стол, он сидел в кресле, опустив голову, и изо всех сил боролся с желанием разнести по камушку весь дом и передушить всех, кто попадется ему под руку.
— Милый, — Йона, в отличие от попрятавшейся челяди, князя не боялась, — я думаю, что Костел знал, что делал, когда запретил тебе ехать на эту охоту.
Птах только крепче стиснул зубы. На скулах заиграли желваки. Из коридора донесся лязг и грохот, нарастающий вместе с топотом детских ножек – в зал вбежала маленькая Камелия, волоча за собой меч.
— Папа хочет поиграть? – спросила девочка, остановившись возле кресла и преданно заглянув Микко в лицо.
— Папа хочет повеситься, — мрачно ответил господарь.
Камелия задумалась, но ненадолго.
— Неть! – решительно возразила она. – Вешаться низя!
— Угу, — проворчал тот, — на охоту низя, вешаться тоже низя… Йона, вот скажи мне – почему князь должен сидеть дома, когда по Лоредане разгуливают опасные твари?
Микко снова начал горячиться.
— Какого х… — он осекся, взглянув на ребенка, — какого Костел так со мной обращается?! Я что – дитя беззащитное или баба?!
Птах поднялся на ноги.
— Еще и свору мою с собой забрал! Все! Надоело!!!
— Микко, успокойся!
— Успокоюсь, — с кривой ухмылкой пообещал он. – Вот вернусь назад и сразу успокоюсь.
— Ты не можешь ослушаться приказа старшего князя! — попыталась образумить мужа княгиня.
— Отчего же? Очень даже могу, — ощерился птах.
И вышел в коридор, крикнув так, что услышал весь дом:
— Я отправляюсь на охоту!!!
Хлопнула входная дверь.
Йона тяжко вздохнула и покачала головой.
— Папа играть пошел? – дернув мать за рукав, спросила девочка.
— Чуя я, папа доиграется, — печально ответила ей княгиня.

***
Тварей было более трех сотен и одну из небольших деревень они вырезали подчистую, наевшись свежего мяса и напившись крови. Но к тому моменту, когда князь прибыл на поле боя, их уже осталось около шести десятков – человекообразные, с длинными жилистыми руками и маленькими круглыми глазами на морщинистых лицах, большими ртами с треугольными зубами, на приплюснутых носах — широкие ноздри. Двигались твари быстро, и, обладая большой ловкостью, могли убивать как голыми руками, так и отобранным у противников оружием. Птах налетел сверху, схватил двух нелюдей за головы цепкими лапами, дернул, ломая позвонки, затем поднялся высоко и сбросил туши вниз. К следующему его заходу они выставили вверх мечи. Микко снизился, увернулся от брошенного в него копья, прошелся по ближайшему врагу, оставив у того на теле глубокий кровавый росчерк от острых граней перьев, и приземлился чуть поодаль уже в человечьем обличии, подобрав чей-то окровавленный меч. Несколько тварей отделились от толпы, кинулись на нового противника. Уроки Драгуша, Дорины и Костела не прошли даром, и лишь получив легкое ранение, князь одолел их всех. Метрах в десяти от него Милуш врезался в небольшую стайку нелюдей, и вскоре еще двое отправились в полет с высоты. Драгуш прикрыл спустившегося вниз наемника от лезвия меча, едва не раскроившего тому крыло, ушел от атаки, с разворота снеся голову подкрадывающейся сзади нечисти. Гончие рвали тварей клыками, отвлекали их от хозяев и других бойцов, заставляя открываться и совершать роковые ошибки.
Когда с нечистью было покончено, то оказалось, что кроме уничтоженных жителей деревни погибли пятнадцать псов, тридцать человек и один из князей. Раненых насчиталось более четырех десятков. Драгуш, Милуш и Костел были целы, а вот Данко досталось – гончий сидел на земле и шипел от боли: ногу ему прорезали до кости. Микко попросил у брата флягу с водой, которую тот всегда брал с собой для наемника, промыл приятелю рану, и перевязал ее, оторвав полосу от своей рубахи.
— И как это понимать? – спросил старший князь, глядя на птаха сверху вниз.
— А так и понимай, — огрызнулся тот, — я хранитель и должен защищать этот мир, а не сидеть, сложа руки, пока сражаются остальные, иначе меня не то, что жители Леа и гончие, даже челядь уважать перестанет!
— Ты мог умереть, — сказал Костел.
— Ты тоже, — ответил птах. – Но как видишь, я жив.
— А если бы тебе повезло меньше? Моя смерть не принесет гибели миру.
Птах поднялся, встал напротив господаря, глядя ему в глаза.
— И что? Может, теперь вообще запрешь меня в клетке, чтобы я никуда никогда не делся?
— Микко…
— Знаешь что, старший князь, — прошипел птах, — я не собираюсь прятаться от опасности, и ты не запретишь мне этого делать!
Глаза Костела потемнели от гнева.
— Не смей так со мной разговаривать! – прорычал он. – Это мое право – разрешать или запрещать тебе что-либо!
— Нет у тебя на меня прав! – забыв, перед кем он стоит, воскликнул Микко.
Костел тут же напомнил, отвесив зарвавшейся нежити пощечину. Тот отшатнулся, приглушенно вскрикнув — рука у господаря была тяжелая. Княжьи псы, стоявшие неподалеку, скоромно опустили глаза, сделав вид, что ничего не заметили.
— Замечательно, — вымолвил птах, касаясь ладонью распухшей щеки, — ну и… пошли вы все…
Он отвернулся, шагнул в дымку проявившегося портала.
Драгуш и его наемник молча смотрели на старшего князя.
— Вот и что мне с ним делать? – вздохнул тот.
— Убивать его нельзя, — задумчиво высказал господарь Пограничья, — а драть бесполезно.
Костел взглянул на Милуша. Парень пожал плечами.
— Перебесится – сам придет прощенья просить, — ответил он.
— Думаешь? – с сомнением спросил старший князь.
— Уверен, — хмыкнул птенец.

***
Микко нервно расхаживал по комнате и ругался матом на всех доступных ему языках, а доступно их птице межмирья было очень много. Октябрь, склонив голову набок, с сочувственным вниманием слушал эту тираду. Когда же князь, наконец, выдохся, он протянул ему стакан.
— Что это? – спросил птах, с подозрением понюхав жидкость.
— Вода с успокоительными каплями, — ответил прорицатель. – Я их иногда пью перед собраниями.
Микко смерил приятеля презрительным взором, но капли все же выпил.
— Знаешь, можешь злиться и обижаться, но господарь Костел действительно очень переживает за тебя, — промолвил Октябрь.
— Знаю, — мрачно ответил птах.
— И… он любит тебя…
— Это тоже слышали.
— … как опекун может любить своего подопечного.
Птах вопросительно взглянул на прорицателя.
— Ведь наемником Драгуша ты тоже стал по воле старшего князя.
— То есть? – не понял Микко.
— По-моему, с самого начала было ясно, что тебе просто дали уйти. Ни Костел, ни Дан не стали бы убивать тебя. Ранить – да. Но ты выжил. И сбежал от них, вернувшись в Пограничье, где тебе предоставил приют и защиту старший брат. Нежить опять под присмотром и главное – целая. Чего бы не могли тебе гарантировать на воле.
— Так это Костел попросил Драгуша предложить мне пойти к нему на службу? – спросил птах.
— Не совсем так. Изначально это была идея Драгуша, но ты отказался, и князьям вместе пришлось сделать так, чтобы ты принял это предложение.
— Вот сволочи! – усмехнулся нежить.
— Конечно, пророчество сыграло для Костела немалую роль, но все же, дело не только в нем. Как и сейчас не только в сохранности Лореданы. Старший князь чувствует свою ответственность за тебя с тех самых пор, как ты оказался в том мире. Он всегда присматривал за тобой, хоть и не всегда лично.
— Присматривал, — фыркнул Микко. – А мои глаза? А безумный жрец?
— Вот потому Костел и велел Драгушу взять тебя под защиту, чтобы ты снова не попал в подобную, а то и худшую ситуацию. А во втором случае тебя все-таки успели спасти. В жизни есть определенный ход событий, светлый князь, помешать которому не в силах даже боги. Не может все всегда идти слишком гладко, и никто не станет стелить перед тобой солому каждый раз, когда ты соберешься споткнуться и упасть. Поэтому же нельзя полностью исключить вероятность твоей гибели. Даже с учетом вмешательства светлой богини. Да, она демиург и сильный, но все же не всемогущий, и Лоредана не сможет оберегать тебя каждую секунду твоей жизни. Микко, ты ведь не маленький, должен сам понимать такие вещи.
— Ты прав, — вздохнул птах. – Но я не хочу потерять уважение тех, перед кем ответственен, как правитель.
— А ты бы не потерял его и оставшись в Леа, — улыбнулся Октябрь.
— Почему ты так считаешь? – поинтересовался князь.
— Потому, что для жителей Лореданы ты как божество. Коим, по сути, и стал.
— Я не… Что ты сказал?!
— То и сказал. Пораскинь мозгами, друг мой. Если есть чем, конечно…
Микко пораскинул и сделал выводы. Выводы были неутешительными.
— Все равно я не хочу сейчас возвращаться назад, — упрямо вымолвил он.
— Я тебя и не заставляю, — хмыкнул прорицатель. – Оставайся настолько, насколько захочешь.
— И я могу предвидеть будущее, — проворчал нежить.
— Можешь, — согласился Октябрь. – Но от ошибок это тебя не уберегло. Проблема в том, светлый князь, что мы с тобой не святые, и часто за предвидение принимаем уверенность или неуверенность в себе, увиденную сквозь призму искаженной действительности. И в ряде случаев будущее может быть сокрыто он нас. Знать все на сто процентов может только Создатель.

***
“The Hinds Head” был одним из любимых пабов Октября, к которому тот в свое время пристрастил и Микко. Отличная кухня, вкусное пиво. После приятной и длительной посиделки, приятели вышли на улицу и сели в подъехавшее такси. А в середине дороги захмелевший, но не настолько, чтобы не соображать, прорицатель, спохватился и окликнул водителя:
— Эй, амиго! Мой дом в другой стороне!
Таксист, судя по виду латинос, промолчал.
— Я к тебе обращаюсь! – возмутился Октябрь.
— Я везу вас в нужное место, — тихо и вежливо ответил тот.
— В какое еще нужно место? – спросил Микко.
— На заброшенную военную базу в Ньюбери.
— А нафига нам туда? – изумился птах.
— Там с вами хотят поговорить, — голос водителя был безжизненным, словно отвечал запрограммированный робот.
Князю эта вся потеха начала надоедать. Уже не смешно.
— Останови машину, иначе убью, — прорычал он.
Таксист послушно нажал на педаль тормоза.
Приятели вылезли из авто и увидели, что они были не одни – «хвост» тоже встал и из него вышли сразу четверо вооруженных мужчин.
— Не советую вам сопротивляться, иначе будет только хуже, — холодно проговорил один из них, выступая вперед и откидывая капюшон. Микко вздрогнул от властного цепкого взгляда светлых глаз на немолодом, испещренном шрамами лице.
— Кто вы и что вам надо? – спросил князь.
Мужчина кивнул, и стоящий возле машины таксист подошел к прорицателю, приставив к его виску дуло пистолета.
— Ответ на первый вопрос: мы – рыцари Господа и Пречистой Девы.
— Вот уж не думал, что вы сохранились, — растерянно пробормотал птах.
— Ответ на второй вопрос, — невозмутимо продолжил магистр, — нам нужно, чтобы ты уничтожил нечисть, убивающую людей.
— А с какой стати я должен это делать? – поинтересовался Микко. – И почему именно я?
— Мы давно следим за тобой, Михаил Русу, — позволил себе подобие улыбки храмовник. – И видели, на что ты способен. Те двое братьев, которых ты запер в лесном убежище, были из нашего Ордена. Нет, они не глупцы, но талантливые люди, в прошлом актеры. Они выполняли мое задание и были готовы рисковать жизнями ради сбора нужной нам информации. И еще – мы видели, как ты расправился с ведьмой.
Птах передернулся. Значит, ему тогда не показалось, и за ним действительно шла слежка.
— И что же вы выяснили обо мне? – как можно равнодушнее спросил он.
— Ты обладаешь огромной силой и способен ходить между мирами. Ты можешь быть как жесток, так и милосерден и тебе не чужды человеческие страсти и чувства.
— И это все, что вы узнали? – презрительно хмыкнул князь.
— Нет, разумеется. Но пока что остальное не столь важно.
— А если я откажусь помогать вам?
— Тогда мы убьем твоего друга, — последовал ответ.
Октябрь вздрогнул.
— Да, вы правы – мне не чужды человеческие чувства, — процедил нежить. – Я выполню ваше требование. Отпустите его.
— Отпустим, — пообещал магистр, — но не сейчас. Мистер Крецу останется залогом твоего повиновения.
Микко скрипнул зубами, но спорить не стал.
— Что будет со мной после того, как я убью тварь? – спросил он.
— То, что и должно быть с любой нежитью, — честно ответил рыцарь Господень.
— Аутодафе, — догадался князь.
— Именно. После твоей казни братья доставят мистера Крецу к нему домой живым и невредимым.
Порицатель судорожно сглотнул и закрыл глаза.
— А вы не боитесь, что он сразу же вызовет полицию? – сощурившись, спросил птах.
— Не боюсь, — снова улыбнулся магистр, — власти всегда в курсе наличия в их городе такого рода организаций, тем более, что наше графство небольшое, а многие из нас богаты и влиятельны.
— Ясно, — сплюнул сквозь зубы Микко.

***
Военная база была переоборудована под кельи для братьев и тюрьму с камерами, в одну из которых посадили птаха, а в соседнюю — Октября.
— Я знаю, что для тебя не составит труда выбить дверь или разогнуть прутья, — обратился к князю храмовник, — а потому я выставлю на ночь охрану, и если ты попытаешься сбежать, то сначала они пристрелят тебя, а потом и твоего друга.
Микко оскалился.
— Завтра с утра поедешь на охоту. В последний раз тварь видели возле руин старого аббатства, и что-то мне подсказывает, что она все еще там.
— Как она хоть выглядит? – устало спросил птах.
— Братья не сумели ее толком рассмотреть, — ответил магистр, — слишком быстро она двигается. Но больше всего эта нечисть похожа на обезьяну или… снежного человека.
Микко кивнул. Придется подчиниться, против воли.
Ночью князь попытался связаться с сыном, но тот не отзывался – скорее всего, по приказу старшего князя. Молчала и светлая богиня и птах совсем приуныл. Оторвал его от самоуничижительных размышлений голос прорицателя.
— Микко… — прозвучало в голове.
— Да?
— Почему они, такие богатые и влиятельные, не могут устранить тварь сами?
— Могут, — отозвался он. – Но хотят убить двух зайцев сразу, один из которых нечисть, а второй я. Избавятся от нее чужими руками, а потом уберут непонятного князя, обладающего непонятной им силой.
— Может быть, уйдешь, пока не поздно?- помолчав, предложил прорицатель.
— Замечательная идея, — цинично ответил Микко. – Чтобы они убили тебя?
— А если не убьют?
— Без «если». Октябрь, они не шутят и не играют.
— То умру я один, а то погибнет целый мир, — вздохнул прорицатель. – Что важнее?
— Все важнее, — буркнул князь.
— Но все равно тебе придется выбирать.
— Может и придется, а может, и нет, — неопределенно ответил птах.
— У тебя есть какие-то идеи? – поинтересовался прорицатель.
— Да.
— Поделишься?
— Нет.
— Блин…
— Если хочешь меня убить – становись в очередь.
— Микко…
— Я вас внимательно.
— Иногда я тебя просто ненавижу…


***
Рано утром пленника разбудили, дали ему умыться, накормили, вывели во двор, усадили в машину и повезли в Рединг, к руинам бывшего аббатства, уже на подъезде к которым птах точно знал, что магистр не ошибся, и тварь все еще была там. Возле отеля, находящегося неподалеку от руин стояли полицейские машины и карета скорой помощи, из чего было ясно, что нечисть уже кого-то убила или ранила. Микко было велено разобраться с тварью, а затем сразу же возвращаться обратно. Сами братья с ним не пошли.
— Мы будем ждать тебя здесь, — сказал один из них. – Если в течение часа ты не вернешься, то отправимся на поиски.
— Очень трогательная забота, — фыркнул князь.
Охоту осложняла толпа народа – все-таки Земля не Лоредана и здесь такие сражения были нормой разве только что в кино. Птах мысленно выматерился и направился на поиски нечисти, отводя людям глаза. Она обнаружилась сидящей над арочным сводом, и Микко невольно усмехнулся – это была одна из тех тварей, с которыми ему довелось сражаться недавно в Лоредане. Та тоже заметила птаха и спрыгнула вниз. «Однако»! – подумал он. На Земле тварь передвигалась быстрее в разы, больше напоминая смазанное пятно. Понятно, почему храмовники не смогли рассмотреть ее! Встав на лапы, нечисть принюхалась к незнакомому запаху, глухо и низко зарычала и прыгнула. Князь ушел в строну, и досталось только рукаву его рубашки. «Хоть бы оружие какое дали», — тоскливо подумал он, уворачиваясь от следующей атаки. Очередной прыжок стал для твари менее удачным: птах, наконец-то присмотревшийся к ее движениям, подло подставил нечисти подножку. Она упала, проехалась и без того плоским носом по каменной площадке, и прежде чем успела подняться, Микко оказался сверху. Гибкая тварь сумела извернуться, стряхивая со спины седока, и противники, сцепившись, покатились по земле, кусаясь и пинаясь. В какой-то момент птах ухитрился вонзить клыки в лапу нелюди, и та, пронзительно взвизгнув, разжала пальцы. Князь схватил ее за горло освободившейся рукой, сдавил его. Нечисть дернулась пару раз, закатила глаза и обмякла. Микко наконец-то смог освободиться из ее жарких объятий, поднялся на ноги, брезгливо отплевываясь. Во рту был мерзкий вкус чужой крови. Вся схватка заняла не более получаса, и птах с сожалением отбросив кощунственную мысль прогуляться еще минут двадцать, поплелся к храмовникам. Радость победы сменилась тягостными раздумьями о предстоящей казни.

***
— Когда вы… убьете меня? — спросил Микко у магистра, снова оказавшись в камере.
— Сегодня вечером.
Птах опустил голову.
— Что же, это останется на вашей совести.
Храмовник усмехнулся.
— Мою совесть не отяготит убийство нежити, — вымолвил он.
— А уничтожение целого мира? – тихо спросил князь.
— Все миры в руках Господа, — ответил магистр. – И думать иначе – ересь.

***
Поздно вечером Микко, раздетого донага, вывели во двор и приковали цепями к столбу, стоящему на большой поленнице. Чуть позже вывели Октября, которого держал на прицеле один из братьев. Магистр прочел молитву, а затем лично бросил факел. Прорицатель закричал, рванулся к другу, но его грубо оттащили назад, схватив за руки. Огонь медленно пополз вверх. Князь закрыл глаза, не в силах смотреть на собравшихся. Пламя лизнуло босые ноги, и лицо нежити исказилось болезненной гримасой. Птах знал, что такая смерть может растянуться надолго, но все же надеялся на спасение.

-Микко… — голос у прорицателя был жалобным.
— Что?
— Я не хочу, чтобы ты умирал… чтобы ты ТАК умирал…
— Я тоже не хочу.
— Но ведь ты… ты же умеешь обращаться с огнем. Я знаю, я видел в твоих воспоминаниях…
— Умею. Но не с таким. Тогда я просто изменил огонь демона, и все.
— Нет. Не все. Белое пламя – твое.
— Я не знаю, Октябрь… Но уверен в одном — храмовники умеют убивать нежить.

Прорицатель продолжал кричать, и птах, приоткрыв веки, увидел, что по щекам приятеля текут слезы. Огонь уже доставал Микко до пояса, когда налетел внезапный порыв ветра, настолько сильный, что храмовник едва устоял на ногах. Где-то прозвучал раскат грома и вскоре на землю упали первые тяжелые капли. А затем хлынул ливень, затушив костер и залечив ожоги на теле князя. Магистр поднял голову вверх, прищурившись посмотрел на темное небо, а затем подозвал одного из братьев, дав тому распоряжение. Он кивнул, забрался на поленницу и освободил птаха от цепей.
— Господу не угодна твоя смерть, — сказал храмовник, — а потому мы отпускаем тебя.
— А вы неглупы, магистр, — усмехнулся Микко.
— Любопытно услышать сей комплемент из уст только что сошедшей с нашего костра нежити, — иронично ответил тот, и вновь обратился к братьям:
— Верните князю одежду и отвезите его и мистера Крецу домой.

***
Октябрь и Микко сидели в гостиной. Прорицатель потягивал коньяк, а птах, которого все еще немилосердно трясло, завернулся в клетчатый плед, забравшись на диван с ногами, и держал в одной руке стакан с виски, а в другой сигарету.
— Скажи, ты чувствовал, что нам грозит опасность, когда мы с тобой садились в такси или до этого? – обратился господарь к своему другу.
— Нет, — честно ответил он.
— Вот и я не чувствовал.
— Это наглядный пример того, о чем я тебе говорил до плена, — невозмутимо высказал прорицатель.
А потом помолчал и спросил:
— Микко, ты ведь знал, что останешься жив, да?
— Предполагал, — сказал птах, выпуская изо рта струйку сизого дыма.
— Почему?
— Я… — птах запнулся и умолк.
— Что – ты? – заинтересованно спросил Октябрь.
— Я молился, — нехотя, словно опасаясь быть высмеянным, вымолвил князь. – И… чувствовал, что меня услышали.
— Кому же ты молился? Лоредане?
— Нет. Создателю.
— Оу! Ну, поздравляю, — хмыкнул прорицатель. – Но все-таки – когда ты начнешь использовать свою силу?
— Какую?
— Которую получил после перерождения.
— Я пока не разобрался, как это делать, — вздохнул Микко.
— Так разберись, — посоветовал Октябрь. – На это, конечно, уйдет время, но ты справишься. Я в тебя верю.
— Зато я в себя не очень.
Птах затушил сигарету и запустил пальцы в волосы.
— Знаешь, у меня такое чувство, будто бы я потерялся. После воскрешения престал замечать очевидные вещи, перестал видеть будущее так, как видел его раньше. Словно лишился всего того, что имел. И мне… порой жутко от этого ощущения.
— Это нормально, — ответил прорицатель. – Прошло всего семь месяцев. Ты стал другим. Привыкнешь, разберешься. Ведь ты уже использовал эту силу, когда менял заклятие Магды и когда создавал сеть вокруг портала.
— Да, — кивнул Микко. – Но тогда я не задумывался над тем, что делал.
— Это называется стрессовая ситуация, — тоном лектора ответил Октябрь.
— Угу. И почему мне не дано было прожить жизнь обычного человека, без таких вот стрессовых ситуаций?
— Фи, — скривился Октябрь, — это же так скучно.
— Ну да, зато рабство и смерти – это весело.
— Да ладно тебе, светлый князь, не все так уж и плохо. Тем более, если бы тебе хотелось жить серой мышкой, то ты бы не сбежал от батьки, нырнув в неизвестный портал.
— Я был глупым мальчишкой, — цинично вымолвил Микко.
— А теперь ты умный мужик, — хмыкнул прорицатель. – Когда к старшему князю пойдешь?
— Завтра, — вздохнул «умный мужик», совершенно не зная, как он будет оправдываться перед господарем.

***
Птах не стал заглядывать в Леа, на сей раз создав портал прямиком из Беркшира в Красту, и отыскав старшего князя в библиотеке. Подошел, опустился на колени, поклонившись господарю в ноги. Тот, оторвавшись от чтения, молча посмотрел на подопечного.
— Прости меня, — не поднимая головы, вымолвил Микко. – Я был неправ.
— И что мне с тобой сделать? – жестко спросил Костел.
Птах промолчал, и старший князь увидел, что у него дрожали плечи. Воплощенная Душа мира, сейчас он боялся своего хранителя.
— Или ты опять скажешь, что у меня нет на тебя никаких прав?
— Нет, господарь, не скажу, — Микко все же осмелился поднять голову и взглянуть старшему князю в глаза. – Ты волен поступить со мной так, как сочтешь нужным. И я приму эту волю.
Костел усмехнулся.
— Поднимись! – приказал он птаху.
Тот встал на ноги.
— Я прощаю тебя, Микко. Но впредь следи за своими словами и поступками.
— Да, мой господарь, — смиренно ответил он.
— Ну, рассказывай, что с тобой было на Земле, — велел старший князь, жестом пригласив птаха занять свободное кресло.
— А с чего ты взял, что там что-то было? – осторожно поинтересовался Микко.
— Мне госпожа сказала, — без экивоков ответил Костел. – Но подробностей я не знаю.
— Лоредана следила за мной?
— Да. Но ни во что не вмешивалась. Решила преподать тебе урок, а также кое-что проверить.
— И что же? – спросил птах.
— Угоден ли Создателю ее мир, а заодно и одна очень наглая, бестолковая, своевольная, но любимая нежить.
— Как я понимаю, госпожа осталась довольна Его ответом, — смущенно хмыкнул Микко.
— Да, но это вовсе не значит, что я буду и дальше прощать твои выходки. И кстати – назавтра у нас охота на болтах, но ты остаешься в Леа.
— А если…
— ?
— Вдруг…
— ??
— А вдруг нужна будет помощь? – зажмурившись, на одном дыхании выпалил нежить.
— Микко!!! – зарычал господарь, поднимаясь на ноги.
Но предусмотрительно поднявшийся раньше птах был уже за дверью…


Rueidhri Gwolkhmei

Ямогу: Авторский макияж кукол, помощь в подборе образа, стилистических характеристик. Пошив одежда на заказ.

Наталья Мазульникова

Ямогу: Обувь для куколок, на разные размеры


Комментария (4)

Как трудно быть богом!..
У меня такое ощущение, что эпизод про Магду я как-то упустила…
Он был в двух главах.
Да, ну точно как в жизни — очень любишь, но иногда прибить хочется… ))) Спасибо!!!
Да, Микко неисправим! По-моему, именно потому его и любят ;))) пойду балдеть от продолжения — видела, что есть!