"Птах", часть 2, глава 5


ГЛАВА V

Небо над Лореданой стало черным, тьма обволокла мир, на несколько минут лишив возможности видеть что-либо. Затем темноту прорезала вспышка молнии, громыхнуло так, что содрогнулась, застонала земля и наступила тишина.
Милуш осознал, что он все еще жив лишь спустя какое-то время, когда очнулся лежа лицом на острых прибрежных камнях. Перед глазами мельтешили черные точки, неприятно ныло в груди. Парень ползком добрался до реки, набрал полные пригоршни воды, сделал несколько долгих глотков, а затем умылся. Стало легче. Он поднялся на ноги, прикрыл глаза, мысленно коснулся матери и сестры, увидел, что с ними все в порядке и облегченно вздохнул. А вот с господарем было хуже – смазанная картинка, жизненный ток ощущался неровно и прерывисто. Милуш перекинулся в птицу и полетел в Пограничье.

***
Драгуш был жив, но ранен, и вокруг него, лежащего на полу в луже натекшей крови, суетилась челядь и псы во главе с Данко. Бледно-зеленого господаря осторожно перенесли в опочивальню и уложили на постель, после чего им занялся лекарь.
— Не смертельно, — сказал он, обрадовав столпившийся возле порога народ, — просто кожу рассекло. Даже шить не придется. А то, что крови много – с головой оно всегда так.
После того, как лекарь удалился, Милуш разогнал людей и гончих – князю нужен покой.
Покоя, правда, надолго не получилось – через час приехал похожий на разъяренного быка старший князь, и, схватив за грудки оставшегося присматривать за хозяином наемника, тряхнул его так, что бедолага клацнул зубами, едва не откусив себе язык.
— Где эта зар-раза? – прорычал Костел.
— К-какая? – запнувшись, пролепетал Милуш.
— Твой отец! – рявкнул господарь.
— Н-не знаю, был в Леа.
— Нет его в Леа! Его вообще в Лоредане нет!
— Да что случилось-то? – испуганно спросил парень.
— А ты ничего вокруг не заметил? – цинично спросил старший князь.
— Ну, заметил.
— Так вот, это все устроил Микко.
Милуш судорожно сглотнул.
— Найди его! – приказал Костел, наконец опустив наемника на пол.
Тот растерянно кивнул и начал поиск.
— Отец на Земле, — через некоторое время промолвил парень.
— Живой? – спросил старший князь.
— Да.
— Хвала богам! – в один голос выдохнули Костел и Драгуш.
— Но он ранен.
— Серьезно?
— Не очень… только…
— Что? — сурово сдвинул брови господарь.
— Я не могу понять, где он сейчас находится. Видение размыто.
— Вернется, я с него шкуру спущу, — пообещал Костел.

***
Веки были словно налиты свинцом, и разлепить их удалось только с третей попытки. Еще больше времени ушло на то, чтобы разноцветные пятна перед глазами слились в одну четкую картинку. Птах полежал несколько минут, осмысливая увиденное, и понял, что место это ему совершенно незнакомо: небольшая спальня с цветастыми обоями на стенах, бежевые шторы на окнах, письменный стол и стул-вертушка.
— Очнулся наконец-то! – над Микко склонилась стройная симпатичная девушка с открытой белозубой улыбкой.
Одета она была в красный короткий домашний халатик.
— Где я? – с трудом прошептал он.
— У меня дома, — серьезно ответила незнакомка.
— Можно мне воды?
— Да, сейчас! – девушка убежала, вернувшись через пару минут со стаканом.
— Я понимаю, что у тебя дома, — проговорил нежить окрепшим голосом после того, как осушил его до дна, — но какая эта планета?
— С утра была Земля, — улыбнулась она.
— Это радует. А страна какая?
— Да-а, крепко тебя приложили… А на каком языке мы с тобой разговариваем?
Микко наморщил лоб и задумался.
— На русском, — наконец изрек он.
— Гениально! – восхитилась девушка. – Тебя как хоть зовут-то?
— Микко.
— Михаил, значит. Миша по-нашему. Финн?
— Молдаванин.
— Ну, русский ты знаешь хорошо.
— А тебя как зовут? – поинтересовался у незнакомки птах.
— Алевтина.
— Красивое имя…
— Спасибо, — улыбнулась девушка.
— Как я здесь оказался? – помолчав, спросил Микко.
— Ты совсем ничего не помнишь?
— Нет, — сокрушенно покачал головой он.
— Я тебя вчера вечером нашла, когда с работы домой возвращалась. Ты лежал на дороге возле моего палисадника. Одежда на тебе какая-то странная была и вся изодранная, но ран на теле не оказалось. Так, пара синяков и все. Бабки сказали, ты там с обеда провалялся.
— Почему же мне никто не помог? – удивленно спросил птах.
— Ой, — махнула рукой Алевтина. – Может, в городе еще и помогли бы, а здесь захолустье. Подумали, что наркоман или алкаш.
— А они что – не люди?
— Да то ты наших не знаешь! – фыркнула девушка. – Отлежится и уберется. Это если сутки не встает, тогда уже проверят – не помер ли, и то не каждый подойдет. Надеются, что подберут раньше.
— И ты решила меня подобрать, — усмехнулся Микко.
— Я медик. Мне мимо лежащего человека просто так долг пройти не позволяет. Хоть алкаш, хоть наркоман. А ты ни на того ни на другого не был похож. В общем, я попросила соседских парней перенести тебя ко мне в дом.
— Спасибо, — сказал птах.
— А что на тебе за прикид такой был? Ролевик, что ли? – спросила Алевтина.
— Угу, — решил не вдаваться в подробности происхождения своего костюма Микко.
— Кого играешь? – поинтересовалась она.
— Князя, — вздохнул тот.

***
То, что о создании портала можно было даже не мечтать по крайней мере еще неделю, Микко понял сразу – произошедшее в Лоредане вытянуло из него все силы до последней капли. Настолько, что даже не получилось связаться с сыном. Ощущать себя столь беспомощным было странно и жутко, зато теперь птах как никогда понимал, что испытал Милуш, оказавшись на Земле после своего изгнания. Он лежал в постели, уставившись в потолок и изо всех сил боролся с приступами леденящего липкого отчаяния.
Непонятная дрожь начала ощущаться уже с середины ночи, и Микко, пытаясь разобраться в ее причинах, вызвал видение, ужаснувшись тому, что предстало его глазам: полчища разнообразных тварей, нескончаемым потоком лезущие через портал в Лоредану. Еще оставалось достаточно времени на то, чтобы предупредить других князей, но птах предпочел действовать сам, на свой страх и риск создав вокруг прорехи плотную защитную сеть. О том, что могло бы произойти, не удержи он тварей в одиночку, Микко старался не думать, действуя по большей части интуитивно. Сеть не порвалась и он, исчерпав себя полностью, последним усилием воли запихнув нежить и нечисть обратно в портал, в последнюю секунду понял, что отпустить нити уже не успеет… Птаха затянуло в прореху вслед за тварями. За спиной померк свет, раздались отголоски грома. А потом он потерял сознание и больше уже ничего не видел и не слышал.

***
Из-за временной потери способностей поправлялся нежить медленно, как простой смертный. Прошло уже четыре дня, а он все еще с трудом передвигался по дому. Зато Алевтина была совершенно счастлива – она спешила с работы домой, покупала всякие вкусности, готовила так, как никогда бы не стала готовить для себя, балуя своего невольного гостя. Ловила каждое его движение, вслушивалась в каждое слово, произнесенное тихим вкрадчивым голосом, замирая, любовалась пронзительной лазурью глаз, каждый раз думая: «Господи, разве же человек может быть настолько красивым»?

***
— Смотрю я на твое сияющее личико, Алька, только что-то мне нерадостно, — со вздохом сказала Раиса Ивановна, пожилая санитарка больницы в которой работала девушка.
— Почему? – спросила та, разливая по кружкам чай.
— Вертихвостки они, красавцы эти. Даром, что мужики. Бабы перед ними штабелями укладываются, да такие, что ты им не чета. Опасно с ними связываться.
— Да ладно тебе, баб Рай, — ответила Алевтина, — он такой хороший… добрый.
— Это ты так говоришь, потому втюрилась в него по уши, — недовольно проворчала санитарка. – Хоть бы узнала, есть у него кто. А то, может, твой принц давно занят. А то вовсе из этих… голубых, прости, Господи…
— Да ну, — отмахнулась девушка.
Потом помолчала и вымолвила погрустнев:
— Я боюсь спрашивать. А вдруг, правда, несвободен?
— Тем более! Хоть перестанешь изводиться напрасно. Он-то хоть как себя с тобой ведет? Руки не распускает?
— Да если бы, — вздохнула Алевтина, — вроде бы и заботу мою принимает, но в то же время держится как-то отстраненно.
— Эх, девка, — с сочувствием сказала Раиса Ивановна, — погубишь ты себя ни за что…

***
Микко спал, а девушка, прокравшись в комнату, осторожно присела на край кровати и любовалась им, не сводя глаз. Птах нахмурился, потом улыбнулся чему-то своему. И она, глядя на эту улыбку, решилась – наклонилась, поцеловала его в губы.
— Йона, любимая, — прошептал он.
Алевтина вздрогнула, отшатнулась, а потом, резко поднявшись на ноги, выбежала из спальни вся в слезах.

***
— Что-то случилось? – с тревогой спросил князь утром, глядя в заплаканные глаза девушки.
— Ничего, — отстраненно ответила она, пододвигая Микко кружку с горячим кофе.
— Извини, если лезу не в свое дело, — смущенно пробормотал он.
Завтрак прошел в полной тишине.
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — ответил птах. – Я понимаю, что слишком задержался у тебя, и… что мешаю, наверное. Прости.
— Не извиняйся, — сухо ответила девушка. – Ты ни в чем не виноват.
— Если хочешь, я сейчас уйду, — вымолвил Микко, опуская голову.
Алевтина взглянула на птаха.
— Дурак, — буркнула она, — ну, и куда ты пойдешь? Без денег, без документов. Ты ведь даже не из этой страны…
Князь промолчал, прикусив губу.
— Давай сделаем так – ты побудешь у меня еще пару дней, а потом я съезжу к одному человеку и поговорю с ним насчет тебя.
— Хорошо, — согласился птах.
Через пару дней он уже сможет создать портал и вернуться в Лоредану. Уйти Микко собирался втихую, ночью, оставив Алевтине только записку. Он прекрасно видел, что нравится ей, но ответить взаимностью не мог. Птах слишком любил свою Йону.
— Выйду, покурю, — сказал он, поднимаясь из-за стола.
Девушка кивнула. Выходные, надо заниматься делами по хозяйству.

***
Микко стоял возле двери, курил и задумчиво смотрел на незадачливого мужика, у которого машина заглохла в аккурат напротив их дома. Тот что-то неразборчиво бормотал, роясь под капотом старенького «Жигули».
— Слышь, парень! – обратился к птаху автолюбитель, — ты, случаем, в машинах не разбираешься?
Он кивнул.
— Ну, будь другом – помоги. Сам я права только недавно получил и в железках этих не особо шарю.
Кольнуло непонятное чувство тревоги, но Микко предпочел не обращать на него внимания. Затушил сигарету, бросил окурок в баночку на подоконнике и направился к мужику.
— Странно, — сказал птах, через некоторое время высовываясь из-под капота, — все в порядке, непонятно, почему она вообще у тебя встала…
Автолюбитель подошел почти вплотную, и в следующую секунду Микко почувствовал, как ему в плечо вонзилось что-то острое. Он повернул голову, недоуменно воззрившись на зажатый в ладони мужика пустой шприц. «Да что ж мне так не везет-то»? – эта мысль была последней перед тем, как князь провалился в темноту.

***
Очнулся Микко в каком-то холодном, освещенным тусклой, висящей под потолком на одном проводе лампочкой, прикованный к стене цепями за руки. Дернулся, зашипел от боли.
— Заговоренные, — со злорадной насмешкой процедил знакомый голос, — так что можешь не рыпаться, тварь.
Князь посмотрел в глаза автолюбителя.
— За что? – спросил он.
— За то, что убил мою сестренку, — прозвучал ответ. – Что морду-то кривишь, не помнишь, как с Магдой поступил, с-сука?
Птах вздрогнул.
— Вижу, вспомнил. Хорошо.
— Так те твари в прорехе – твоих рук дело? – хрипло спросил князь.
— Дога-а-адливый, — протянул мужик. – Я тоже маг, из тех, кого принято называть чернокнижниками. Да… думал, сдохнешь там сразу, а ты оказался живучим. Но это поправимо. И не рассчитывай на то, что тебя найдет твой твареныш. Уже не сможет.
В глазах нежити промелькнул страх.
— Нет, я не убил его, — усмехнулся маг, глядя на побледневшего пленника, — они все живы, и я не собираюсь трогать их. Раз уж выжили при нападении нечисти, значит – не судьба.
— Ты скрыл меня от сына, — грустно улыбнулся Микко.
— Именно.
— Что, тоже дашь мне яда?
— Яд – это женское оружие, — медленно промолвил чернокнижник.
Палец лег на курок пистолета.
— То ли дело старый надежный АПС — с теплотой в голосе проговорил он. – Никаких серебряных пуль, самые обычные патроны. Всего один выстрел в голову, и – прощай, нежить.
Птах с ужасом смотрел на страшную безумную улыбку брата Магды. Неужели придется умереть вот так? Он снова дернулся, на сей раз не сумев сдержать крика и развеселив этим черного мага. Тот поднял руку с пистолетом, направил на нежить ствол и Микко закрыл глаза, готовясь к смерти. Раздался выстрел.

***
Кто-то коснулся щеки теплой ладонью.
— Сколько же с тобой проблем, — укоризненно прозвучал тихий родной голос.
Князь осторожно разомкнул веки и утонул в бездонных синих глазах.
— Моя госпожа, — пошептал он.
Посреди подвала в пятне темной крови лежало тело чернокнижника с дырой в виске.
— Самоубился, — трогательно и невинно изогнула брови светлая богиня, — случается.
Оковы разогнулись и Микко, все еще не до конца пришедший в себя после снотворного, рухнул на колени.
— Что же ты натворил, душа моя? – печально произнесла Лоредана, глядя на своего хранителя.
Птах виновато опустил голову.
— Чуть не сгубил мой мир и самого себя, сломал жизнь бедной девочки, а все из-за того, что посчитал излишним просить помощи у брата и у друга. И как это называется, Микко?
— Гордыня, — тяжело произнес тот.
— Именно, — голос богини стал жестким. – Забыл, чему тебя учил Драгуш? Решил, что стал всемогущим?
— Прости меня, госпожа, — покаянно вымолвил Микко.
— Я-то прощу, — ответила она, — но ты должен будешь принять наказание от старшего князя.
— Как прикажешь, — покорно сказал он.
— Пойдем, горе мое, — вздохнула Лоредана, протягивая своему хранителю ладонь.
Чистая, светлая магия окутала тело, рассыпалась искрами, растеклась живительной силой.
— Мне сразу идти к Костелу? – тихо спросил Микко, когда они со светлой богиней стояли на каменной площадке возле горной пещеры.
— Думаю, что все-таки сначала тебе надо в Леа, — улыбнулась она. – Отдохнешь до завтра, потом проведаешь старшего брата, а от него уже отправишься в Красту.
Птах тяжко вздохнул.
— В следующий раз будешь думать перед тем, как что-то сделать, — строго ответила на этот вздох Лоредана.
— Госпожа, — нерешительно проговорил князь, — могу ли я просить тебя?
— Ты хочешь, чтобы та земная девочка забыла тебя и больше не страдала? – усмехнулась богиня.
— Да.
— К сожалению, это не в моей власти. Я смогу всего лишь притупить боль от воспоминаний.
Микко кивнул. Ему было мучительно стыдно.

***
Йона высказала мужу много «добрых» и «ласковых» слов, Милуш согласно сопел, пока мать орала на отца, а после пересказал тому все, что произошло в Лоредане, заставив князя содрогнуться от осознания того, что могло бы произойти. После ужина Микко и Йона удались вместе в свои покои – хоть княгиня и была на него сердита, но все-таки очень соскучилась за пять дней отсутствия. А наутро птах полетел в Пограничье, предвкушая выволочку от брата.
Господарь встретил нежить таким взглядом, что тот остро пожалел о том, что не может исчезнуть или рассыпаться в прах, прямо не сходя с места.
— Я… мне… Милуш рассказал, что здесь было, — пролепетал Микко.
— Тебя сразу придушить или чуть позже? – спросил Драгуш.
— Прости меня, — покраснев до кончиков ушей, попросил птах.
Господарь вздохнул.
— Сколько раз тебя били за подобные выходки, а так ничему и не научился…
— Давай ты мне сразу придушишь, — скривившись, попросил нежить, у которого и так на душе кошки скреблись. Судя по мерзкому ощущению – закапывали.
— Боюсь, светлая богиня оживит тебя вновь, — печально вымолвил Драгуш.
— Скажи мне, что тебя сподвигло сражаться с тварями в одиночку? – спросил господарь, когда они с братом перешли в гостиную.
— Самоуверенность, — хмыкнул Микко. – А что бы мне дало, если бы я попросил помощи у тебя и Костела?
— То, что ты бы использовал еще и нашу силу кроме своей, и тогда запихнул тварей обратно в прореху безо всяких последствий. Или с незначительными последствиями.
— А ты сам ничего не чувствовал до того, как произошел прорыв? – спросил птах.
— Чувствовал. Но, во-первых, я не предполагал, что ты сунешься туда один, а во-вторых, все равно бы ничего не смог сделать.
— Почему?
— Что – почему?
— Почему князья не умеют перекрывать ход тварям сразу?
— Лоредана — молодой мир, — проговорил Драгуш, — ему нет еще и полторы тысячи зим. Создавался он несколькими богами, но главной была наша госпожа. Потом эти боги ушли, оставив здесь лишь светлых духов, чтобы те помогали людям, оберегая их. Более двух сотен зим было все хорошо и спокойно, но затем появилась эта прореха. Из-за чего – того я тебе сказать не могу, и через нее в мир начали приходить всякие темные твари, заселившие сначала Бирюзовый лес, который позже назвали Зачарованным, а затем разошедшиеся по всей Лоредане. Закрыть прореху светлой богине не удалось, и тогда она создала своих хранителей – князей. Изначально бессмертных, защитников и охотников. Каждому князю была дана своя земля и свои гончие – наши помощники. Со временем первые правители стали создавать семьи со смертными женщинами, рожавшими от них детей. Сыновья становились хранителями светлой богини, дочери – женами других князей. От гончих рождались обычные человеческие девочки и мальчики, которые были либо простыми детьми, либо будущими псами.
Господарь помолчал и продолжил:
— Мы можем лишь бороться за наши жизни и жизни наших людей. Мы – не чародеи, Микко, мы – воины.
— А жрецы? – спросил тот. – Ведь они умеют плести заклятия.
— Да, умеют. Но жрецов очень и очень мало – во всех землях не наберется и трех десятков, и обращаются к ним с просьбой сражаться лишь в крайнем случае, когда слишком велика угроза для мира. Так что, пока единственным хранителем, умеющим ткать чары, являешься ты.
— А отец Йоны, он не…
— Отец Йоны не желал вмешиваться в дела смертных, — перебил птаха господарь, — он предпочел жить тихо и мирно, и тому же учил свою дочь. Они никого не трогали, никто не трогал их. А потом в Лоредану заявился ты – взбалмошный гордый мальчишка, уничтожил своего собрата и принялся за другую нежить. И я решил, что убивать тебя будет неразумно – слишком много в тебе было силы… Гораздо полезнее оставить себе, научить послушанию, сделать из тебя охотника, а заодно усмирить твою чрезмерную гордыню.
— Как видишь, она вновь дает о себе знать, — невесело усмехнулся Микко.
— Это все дурная кровь, — ответил Драгуш.
Потом прикрыл глаза, откинулся на спинку дивана и криво ухмыльнувшись, проговорил:
— А палач у старшего князя суровый.
Птах удивленно покосился на брата.
— Думаешь, ты один способен творить глупости? – спросил тот.
— Ну, почему же… Я прекрасно помню слепую демоницу.
— А, — махнул рукой господарь, — демоница – это ерунда по сравнению с тем, как я по молодости угробил чуть ли не всю свою свору.
— Это как ты умудрился? – поинтересовался Микко.
— Да так, что не послушался отца и тайком сбежал на охоту, забрав с собой псов. Мне тогда было пятнадцать. Взрослый, в общем-то, парень, должен был уже соображать, что на болота соваться не стоит. Гончие погибли, защитив меня ценой своих жизней. А я вернулся домой под утро с жалкими остатками своры и был отвезен на расправу к старшему князю.
— Но ведь ты умеешь предвидеть будущее, — недоуменно заметил Микко.
— Ты тоже, — не остался в долгу его брат. – И часто ли это останавливало тебя, когда ты, решив, что умнее и сильнее всех, закрывал на все глаза и уши, и творил черт знает что?
— Хм… тут ты прав… А почему же отец не наказал тебя сам?
— Потому что вина была слишком серьезной. Меня судил не только Костел, но и остальные князья. И наказан я был при них же.
— Думаешь, палач с тех пор остался тот же? – с сомнением спросил Микко.
— Я не думаю, я знаю. Это гончий… Да-а… орал я тогда в голос.
— Утешил, — мрачно сказал нежить.

***
Птах ушел, а господарь остался сидеть в гостиной, заложив руки за голову, закрыв глаза и отдавшись во власть воспоминаний.
Он с трудом поднялся с постели, вышел в коридор, побрел, едва волоча подкашивающиеся от слабости ноги и держась за стену. Каждое движение, отдававшееся болью, стоило немалых усилий. Ему хотелось поговорить с отцом, попытаться выпросить прощения, но возле дверей опочивальни княжич услышал, что господарь был не один.
— Юстин, может быть, ты все-таки побеседуешь со своим сыном?
— Мне не о чем разговаривать с ним, — резко ответил тот. – Анита, ты хоть понимаешь, что он натворил?! Выжило всего пятеро псов из двадцати шести. Пятеро! Это значит, что придется собирать всю свору заново. Костел отдал распоряжение, чтобы мне продали уже способных превращаться, но еще не клейменых гончих. Но в какое сравнение они пойдут с матерыми псами, которых загубил этот мальчишка? Мы остались без защиты благодаря Драгушу. И ежели сейчас на нашу деревню нападут твари, мы все погибнем, ибо даже если я отправлю гонца за помощью, то пятеро псов не смогут сдерживать серьезный натиск, пока она прибудет. Да, люди умеют сражаться и сами, но ты не хуже меня знаешь, что один обученный гончий стоит троих человек. О чем Драгуш думал, выезжая на охоту? О нас, или может, о своей жене, которая на сносях? Мало ему досталось!
— Мало?! – ахнула княгиня. – Да на нем места живого не было!
— По мне, так лучше б он и вовсе пропал в тех болотах, — огрызнулся Юстин.
Драгуш развернулся, и, размазывая по щекам слезы, поплелся обратно в покои. Наверное, отец прав, и ему лучше бы было умереть.

На их деревню напали спустя полторы зимы. Его сын только научился ходить к тому времени. Тварей было слишком много и, как предсказывал господарь Юстин, подмога прибыла уже тогда, когда от деревни почти ничего не осталось. Два часа нечисти хватило на то, чтобы вырезать всех. И Драгуш помнил лишь бурые тени, мелькавшие то тут, то там, оставляя за собой длинные кровавые следы. Он единственный остался в живых. Князь Юстин закрыл сына собой, и последнее, что видел княжич перед тем, как потерял сознание – упавшая к его ногам голова отца и пронзенная болтом тварь, с визгом заваливающаяся набок. Князья пришли, и нечисть, бросив недобитую добычу, бросилась на новых жертв.

— Это я во всем виноват… Виноват в том, что погибли мои родные и моя деревня, — тяжело проговорил Драгуш, стоя на коленях перед старшим князем. – Я заслуживаю смерти.
Костел посмотрел на него сверху вниз.
— Единственное, чего ты сейчас заслуживаешь – так это плетей за то, что решил трусливо бежать от жизни.
Драгуш промолчал, смущенный хлестким, как пощечина, ответом господаря,.
— У тебя нет права на смерть до тех пор, пока не исправишь то, что сделал, — жестко продолжил Костел. – Теперь ты князь и хранитель, и должен сражаться.

Бывший княжич, нынешний князь покинул Красту с новой, собранной для него сворой. Драгуш не стал возрождать жизнь погибшей деревни – не смог. Он покинул дом и больше зимы скитался по дальним землям, помогая в охотах тамошним князьям и жителям. Свора у господаря была небольшая – всего восемь гончих. Остальные псы ему достались по наследству позже от погибшего князя Пограничья – сводного брата Юстина. И Драгуш, к тому времени вернувшийся в свою деревню с добытым на охоте птахом, вновь уехал с пепелища, чтобы принять власть в осажденном нежитью и нечистью поселении.

-Ну, и кто желал себе смерти? – усмехнулся старший князь, посмотрев на новое владение господаря.
Драгуш опустил голову.
— Я ошибался, — ответил он. — Мне есть ради чего жить.
— Вот, видишь – главное, не принимать поспешных и необдуманных решений, — сказал Костел.
И улыбнувшись, добавил:
— Жаль, не могу до поры увидеть твою птицу — запрещено мне. Ну да ничего, подожду.
— Зачем он тебе? – спросил Драгуш.
— Он не только мне, он всем нам нужен, но для чего – сказать не могу. Об этом знаю я и жрецы, и того довольно. А ты узнаешь все в свое время. Но смотри, князь – не погуби своего раба. Птица межмирья должна выжить.


***
Старший князь встретил птаха во дворе возле своего дома.
— Вернулся, блудная нежить? – с недоброй ухмылкой проговорил он.
— Вернулся, — вздохнул Микко.
— Готов ответить за свой проступок?
— Да, господарь.
— Тогда пойдем.
Птах висел прикованный за руки длинными цепями, едва касаясь пола пальцами босых ног, и извивался под хлесткими ударами кнута. Спина, плечи и бока нежити были исчерчены глубокими красными полосами. По лицу струился пот, губы он искусал в кровь, старясь не кричать. Костел, скрестив на груди руки, наблюдал за наказанием. Микко открыл глаза, когда старший князь подошел к нему вплотную.
— Хватит или продолжать? – спросил он.
— Это тебе виднее, — прошептал птах.
— Я хочу, чтобы решил ты, — Костел пристально смотрел ему в глаза. – Если попросишь – я прикажу палачу остановиться. Нет – получишь еще тридцать ударов.
Птах опустил голову, и тяжело дыша, прерывисто вымолвил:
— Я… прошу… остановиться.
— Достаточно! – сказал господарь своему гончему. – Освободи его от цепей.
Микко упал ничком на холодный пол темницы. Подняться он уже не смог.

***
— Скажи, почему вы все так ко мне относитесь? – спросил птах у Костела.
Он сидел в массивном кресле, закутанный в тонкое шерстяное одеяло – несмотря на то, что следы от кнута затянулись после воды, нежить все еще ощущал озноб и слабость.
— Как – так? – потребовал уточнений старший князь. – Наказываем за ошибки?
— Нет, я не об этом. Сколько раз меня Драгуш спасал, ты упросил госпожу вернуть мою жизнь, да и сама она пришла за мной аж на Землю. Почему? Зачем я всем вам нужен?
— Любопытные мысли иногда приходят тебе в голову, — усмехнулся Костел. – Задумался над смыслом своего бытия?
— Над смыслом бытия в этом мире, — поправил его Микко.
— Ты – Хранитель.
— И что? – не понял нежить. – Ты тоже. И отец твой был хранителем, пока не погиб.
— Птаха бестолковая, — тепло улыбнулся старший князь. – Ты стал Хранителем нашего мира. Лоредана не напрасно спрашивала, хочу ли я для тебя такой участи.
Микко вопросительно выгнул брови.
Господарь прикрыл глаза, и тягуче, нараспев проговорил:
— Птица межмирья придет в Лоредану через прореху для того, чтобы пройти свой путь от раба до князя, и, приняв смерть от руки земной женщины, воскреснуть вновь, чтобы стать Хранителем мира. Частью светлой богини.
И добавил с ехидцей:
— Не заметил, что стал похож на госпожу как брат-близнец? Что-то от прежнего тебя осталось, разумеется, от сути-то никуда не денешься.
— Ни хрена не понял, — честно признался Микко.
— Я и говорю – бестолочь. Ты не просто охраняешь мир от тварей, как делают все князья, не просто часть его души, ты – сама Душа. Не станет тебя, и как знать, что будет тогда? Скорее всего, Лоредана просто погибнет.
— Я не понимаю, что значит «частью светлой богини»?
— Это значит, что ты был воссоздан ею почти заново, ибо плоть твоя была мертва. А любое творение – часть своего творца.
Птах задумался.
— Драгуш сказал, что если бы он закрыл прореху, то Лоредана бы избавилась от князей и гончих, как от ненужных вещей, но тогда бы ушла и ее душа и она погибла…
— Да, — ответил Костел, — именно мир, а не сама богиня. Ее одушевленное творение погубило бы само себя.
— А зачем тогда делали ключ? – изумился нежить.
— Ну, как видишь, он все-таки пригодился, — улыбнулся господарь.
— Так князья хранители мира или богини?
— И то и то.
— Тогда я не понимаю, почему она предложила мне стать ее хранителем, если я и так стал им после воскрешения? – в конец запутался Микко.
— Ей самой, а не мира, — терпеливо пояснил Костел. – Пойми: мы храним душу мира и богиню, а ты хранишь богиню и мир, став воплощением его Души.
— Господарь мой… я тебя убью, — простонал птах. – Почему ты не дал мне умереть спокойно?
— Пророчествам свойственно исполняться, — с усмешкой ответил Костел. – Ты погиб, а Лоредана не смогла бы оживить тебя без просьбы Взывающего, то есть меня. Так что я всего лишь помог сбыться предсказанному.
— Костел…
— Да?
— Ты… ты… — Микко попытался подобрать подходящее и не матерное слово, — изверг!
— Я знаю, душа моя, — хмыкнул старший князь.


Lina_Kroeger

Ямогу: Здравствуйте! Меня зовут Лина. Занимаюсь мэйками для bjd с 2010 года.

Pchila

Ямогу: Одежда, аксессуары & ботиночки, балетки для Kidz'n'cats,Gotz и MSD Kaye Wiggs.


Комментарий (6)

Начало напоминает булгаковское :" Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город"
Ох, как все закручено!
Я поняла, что я такая же бестолочь, как Микко: объяснения Костела перечитывала трижды!)))
Спасибо!
Отредактировано: 5 апреля 2019, 22:10
Ох, да… Костел, конечно, умный мужик, но я что-то бестолковая… с третьего раза только начало доходить, что не доходит ;) надо будет завтра с утра ещё раз перечитать — умно, гениально даже, потому и не сразу понятно. Чувствую себя почти как Микко ;)))
Воплощенная Душа мира.
Ой, Алён, Всё интереснее и интереснее!
Вот эта фраза —
А любое творение – часть своего творца.
, я считаю, девиз всех мастеров — кукольников! Любая авторка слегка напоминает своего автора…
Я б сказала, что не слегка…