"Птах", часть 2, глава 3


ГЛАВА III

Князь сидел на широком, обитом кожей диване и смотрел в матовый прямоугольник потухшего экрана. Одет он был в серый костюм, на безымянном пальце левой руки поблескивала тонкая полоска обручального кольца. В правой господарь держал сигарету, периодически стряхивая пепел в хрустальную пепельницу, стоящую на низком столике. В гостиную бесшумно вошел дворецкий.
— Ваша светлость просили напомнить, что вам надлежит выехать в пятнадцать ноль-ноль, — сказал он.
— Спасибо, Лесли, я помню.
Князь поднялся, бросил в пепельницу окурок и вышел на улицу. Серебристый «Ягуар» уже стоял возле дома. Господарь не признавал личных шоферов, предпочитая водить машину сам; открыл дверцу, сел за руль, пристегнулся, повернул в зажигании ключ, дождался, пока откроют ворота, и выехал на шоссе. Опустил до середины стекло, вытащил из пачки сигарету, чиркнул зажигалкой, затянулся. Октябрь просил не опаздывать. Сам прорицатель был пунктуален до минуты и очень злился, если не обнаруживал этого качества у других, особенно когда речь шла о деловых переговорах. Его светлость князь Русу деловые переговоры терпеть не мог, но и отказать давнему другу не мог тоже – для Октября многое зависело от этой встречи, а клиент был тяжелым. Самое то, чтобы Микко, с очаровательной улыбкой, пристально глядя представителю компании в глаза, объяснил, что прав именно мистер Крецу.
— Ты меня нагло используешь, — сказал птах прорицателю после того, как услышал о сегодняшней поездке.
Октябрь широко улыбнулся.
— Услуга за услугу, светлый князь – твой сын получает образование в Англии, а ты помогаешь мне с упрямыми клиентами.
— Капиталист, — огрызнулся Микко, потом подумал и добавил, — буржуй.
— Кто б говорил! – не остался в долгу прорицатель.
— И вообще — нежить светлой не бывает, — проворчал птах.
— «Темный князь» звучит… пошло, — усмехнулся Октябрь.

***
Встреча прошла успешно, а после нее был фуршет. Микко стоял в стороне ото всех, потягивая вино и разглядывая тех, кто собрался в зале. Он настолько задумался, что не услышал, как к нему подошли, вздрогнув от неожиданности, когда за спиной раздался нежный голос:
— Извините.
Птах обернулся, увидев перед собой юную леди, дочь одного из американских магнатов.
— Я вам не помешаю? – смущенно спросила она.
— Нисколько, — слегка улыбнулся князь.
— Мое имя Элизабет Стэнли.
— Михаил Русу.
— Очень приятно, — улыбнулась девушка.
— Взаимно. Вина?
— Предпочитаю шампанское.
— Я принесу.
Птах отставил свой бокал – шампанское было на другом столике.
— У вас очень необычные глаза, — заметила Элизабет, когда князь вновь подошел к ней.
Он улыбнулся краешками рта и взял свой бокал в левую руку, демонстрируя кольцо.
— Вы женаты? – девушке не удалось скрыть разочарование в голосе.
— Да.
— Почему же ваша супруга не приехала с вами? – поинтересовалась Элизабет.
— Не всем женщинам интересны дела их мужей, — ответил Микко, — к тому же ей немного нездоровится.
И пояснил:
— Беременность.
— О-о, понимаю, — совсем сникла девушка. – Первенец?
— Нет, это наш второй ребенок, первенцу уже семнадцать.
Глаза Элизабет стали круглыми и по-детски изумленными.
— Простите мою бестактность, но… сколько вам лет?
— Сорок четыре, — птах постарался, чтобы улыбка не перешла в оскал.
— Вы выглядите гораздо моложе, — растерянно пролепетала она, — я ни за что бы не дала вам больше двадцати пяти.
— Наследственность, — с серьезным выражением лица сказал Микко.
— Да, понимаю. Вы же румын. Наверное, вашим далеким предком был князь Влад третий?
— Я молдаванин.
— Ох, извините, — Элизабет густо покраснела. – Простите, мне надо найти отца.
— Конечно. Не смею вас задерживать.
Князь облегченно вздохнул, когда мисс Стэнли, наконец, удалилась, но побыть в одиночестве ему не дали.
— Что, друг, никак не привыкнешь к тому, что на тебя женщины вешаются? – со скабрезной ухмылкой высказал Октябрь.
— Им, скорее, полагалось бы вешаться на тебя, — мрачно ответил птах.
— Я женат, — напомнил прорицатель.
— Я тоже.
— Но твою жену еще никто и никогда не видел. Кстати, как там она?
— Как беременная гарпия, — уныло промолвил Микко. – С Милушем у нее такого не было.
— Перепады настроения? – сочувственно спросил Октябрь.
— Угу… Я и так уже сплю в отдельных покоях. Ладно, вопли и кулаки — еще куда ни шло, но золотым подсвечником поперек хребта – это жестоко… Я вообще не понимаю, как она его смогла поднять…
Прорицатель прыснул.
— Тебе смешно, — скривился князь, — а мне это еще пять месяцев терпеть.

***
Спустя два дня в Лоредане
Очередной снегопад закончился три дня назад, прибавив сугробов и заметя дороги. Драгуш, Костел и Микко стояли по колено в снегу, задумчиво изучая четырехпалый след. Ярко-красные пятна вокруг него на белом смотрелись весьма живописно. Неподалеку от князей топтался Данко.
— Он точно был всего один? – спросил Костел у птаха.
Тот утвердительно кивнул.
— Я всю округу облетел, других следов нигде не было.
— Любопытно, — протянул старший князь и снова умолк.
След было всего один – птичий. Судя по его размеру, птица была не меньше десяти шагов и однолапая.
— Интересно, кого она убила? – подал голос Драгуш.
— Судя по запаху – оленя, — ответил ему гончий.
— И где эта зверюга может обитать? – этот вопрос задал Костел.
— Я знаю только одно место, где ей может быть вольготно, — промолвил Микко, — горы.
И все четверо уставились в сторону заснеженных вершин.
— С одной стороны и трогать ее не хочется, — сказал Драгуш, наученный горьким опытом с травоядной тварью, — а с другой… кто ее знает, может, она людей тоже ест.
— Пока, вроде, никто не жаловался, — заметил птах.
— Будем ждать, когда пожалуются? – спросил господарь Красты.
Огромная тень заслонила собой солнце. Данко, кинувшись к застывшему на месте хозяину, повалил его в сугроб. Неподалеку то же самое Микко проделал с Костелом. Птица промчалась над ними, подняв ветер от крыльев, поднялась вверх, описала круг и полетела в сторону гор.
— Насчет ее обитания я был прав, — высказался птах, глядя вслед удаляющемуся чудовищу.
Костел поднял голову из сугроба, отплевался и изрек:
— Микко, мне не нравится, когда ты находишься сверху.
Драгуш покосился на старшего князя.
— Интересно, чем таким вы занимаетесь, когда он остается у тебя ночевать? – задумчиво спросил он.
Костел поднялся, отряхнулся.
— Как это – чем? Познаем естество нежити.
Птах, глядя на вытянутые лица Драгуша и Данко, кусал губы, стараясь не рассмеяться.
— И как оно? – сдавленно спросил господарь.
— Хочешь – приезжай, посмотришь как, — ответил Костел. – Мы сегодня с утра как раз очередную тушку вскрыли…
Потом замолк, уставившись на Драгуша.
— А ты о чем подумал? – подозрительно спросил он.
Микко не выдержал и расхохотался.

___________________
2Шаг – старинная русская мера длины равная 71см.


***
Посовещавшись, князья решили, что птах отправится в горы, чтобы найти логово твари, а заодно получше рассмотреть ее саму. Затея была рискованной – если дело дойдет до драки, еще неизвестно, кто кого одолеет, но иных вариантов не нашлось. Микко вернулся примерно через полчаса, доложив, что гнезда у птицы нет, а живет она в большой пещере, вокруг которой раскиданы кости, и среди них он нашел несколько человеческих.
— Плохо, — сказал Костел. – И как нам с ней справиться?
— Пока не знаю, — пожал плечами нежить. – Думать надо.
На чем князья и разъехались по домам.

***
Птах вернулся в Леа, опасаясь получить очередную трепку от Йоны, но та была на удивление спокойна и ласкова, даже не прогнала мужа из их опочивальни, и князь наслаждался покоем, заснув в обнимку с женой. А под утро он проснулся от ощущения тревоги, которое становилось с каждым мигом все четче и ярче. Перед внутренним взором появилось обеспокоенное лицо прорицателя.
— Милуша похитили, — сказал он. – Тебе оставили сообщение на автоответчике.
— Сейчас буду, — отозвался князь.
Йона крепко спала и птах, старясь ее не разбудить, вылез из-под одеяла, вышел в коридор, оттуда уже создав портал в Беркшир.

***
«Твой сын у нас. Если хочешь получить его обратно живым – жди. Мы перезвоним через два часа и назовем свои требования», — прозвучал грубый голос.
— Что скажешь? – спросил Микко Октября после того, как прослушал это сообщение.
— Церковники, — помедлив, ответил тот.
— Вот как… решили поиграть в киношных героев? – презрительно хмыкнул птах.
— У них благие цели, — улыбнулся прорицатель.
Князь лишь вздохнул в ответ.
Похитители перезвонили ровно через два часа, как обещали, и птах сам взял трубку.
— Михаил Русу? – спросил все тот же голос.
— Он самый. Что с моим сыном?
— Жив и здоров. Мы отпустим его, если ты выполнишь наше требование.
— Говорите.
— Твоя жизнь взамен на заложника.
— Согласен, — без раздумья ответил Микко.
— Тогда ждем тебя через полтора часа возле Фрогмора.
— Я приеду. Но… прошу, чтобы со мной приехал мой друг, который заберет сына домой.
В трубке долго молчали.
— Хорошо, — наконец сказал похититель. – Только никакой полиции. Иначе убьем мальчишку.
— Об этом можно даже было не упоминать, — холодно промолвил Микко.

***
Серебристый «Ягуар» остановился на дороге недалеко от Фрогмора. Князь нервно барабанил тонкими пальцами по рулю и курил уже пятую по счету сигарету.
— Легкие посадишь, — сказал приятелю Октябрь.
— Восстановятся.
— Ну да… бессмертный, блин.
— Идут, — тихо сказал князь, взглянув в зеркало заднего вида, затушил сигарету и вылез из машины.
Их было двое – священников, державших за руки Милуша. Лица обоих скрывали маски, а у птенца были завязаны глаза. Машину они оставили в другом месте, чтобы приехавший с князем прорицатель не смог увидеть ни ее саму, ни тем более номеров.
— Подойди! – приказал один из них, старший, тот, что говорил по телефону.
Птах покорно выполнил приказ.
— Ближе!
Микко сделал еще несколько шагов, остановившись в метре от священников.
— Отпустите моего сына, — требовательно сказал он.
Мужчина кивнул своему напарнику, и тот приблизился к птаху, велев ему завести руки за спину, затем сковал их наручниками, и лишь после этого похититель толкнул вперед заложника.
— Тебя сейчас заберет Октябрь, — обратился птах к своему сыну. – Жди.
Милуш кивнул, оставшись на месте. Князя отвели к машине, грубо затолкали в салон и повезли в неизвестном направлении.
Тайное убежище – заросшие травой ступени, ход под землю. Дощатый пол, дощатые стены, в одну из которых был вкручен крюк со свисающими с него цепями. И повсюду статуэтки святых. С птаха сняли наручники, сорвали одежду и приковали его к стене.
— Серебро, — со злорадной насмешкой пояснил священник, — но ты, наверное, уже сам почувствовал, тварь.
Микко поднял голову, окинув падре надменным взглядом.
— Посмотрим, как тебе понравится еще и это, — мужчина достал распятие на длинной цепочке, надев его князю на шею.
— Мы приедем завтра утром, — сказал старший.
— И советуем тебе помолиться, — усмехнулся второй.
Птах показал длинные острые клыки.
Когда церковники были уже у двери, Микко решился на вопрос:
— Почему вы не убили моего сына? Ведь он тоже нежить.
Они обернулись.
— Твой сын наполовину человек, — промолвил старший. – И у него еще есть шанс спасти свою душу.
— Это он вам так сказал? – поинтересовался Микко.
— Мы увидели это с божьей помощью, — ответил мужчина. – Твой сын дал нам обещание исправиться, поэтому мы отпустили его. Если бы он продолжал заблуждаться, то умер вместе с тобой.
Птах хмыкнул. Милуш всегда умел играть на публику.
Священники ушли, закрыв двери, и князь остался один в окружении статуэток и горящих свечей. Приятно пахло ладаном и миррой.

***
Микко выждал немного, а затем занялся цепями. Он не боялся серебра и распятий, не боялся святой воды и ладана. Так что здесь священники промахнулись, решив, что все это лишит нежить сил. Птах дернулся пару раз, вырвав крюк из досок, затем разогнул оковы на руках и ногах, улегся на пол, свернулся калачиком и крепко заснул. Можно было уйти прямо сейчас, а можно было еще раньше, но Микко хотел побеседовать со святыми отцами и тоже любил играть.
Они приехали рано утром. Вошли в подземелье и замерли с полуоткрытыми ртами – на полу валялись крюк и разогнутые цепи. Пленника не было.
— Что за… — начал младший.
— … чертовщина? – ласково продолжил за него князь, выходя из темного угла.
На груди у нежити висело распятие.
— Но… это… невозможно!
— Отчего же? – полюбопытствовал Микко. – Кто я, по-вашему?
— Вампир! – уверенно выдохнул младший.
— Боже, — протянул птах, — как банально. Не хочу разочаровывать вас, падре, но я не вампир.
— Не разговаривай с ним! – рявкнул старший, откручивая крышку пузырька.
— Святая вода? – глумливо спросил нежить.
Вместо ответа содержимое было выплеснуто князю в лицо. Он прикрыл глаза, а затем стер капли тыльной стороной ладони.
— Что дальше?
А дальше был осиновый кол, и Микко сначала выбил его из рук священника, а затем сгреб обоих мужчин и легко, словно котят, приподняв их над полом.
— Плохо, святые отцы, — укоризненно промолвил господарь. – Давно бы уже пора знать, что кроме вампиров существует много иной нежити, и не вся она боится серебра и распятий. Я бы мог легко убить вас, как только вы привезли меня сюда, и сейчас могу уйти и обратиться в полицию, но я не стану этого делать, потому что надеюсь на то, что впредь вы будете более благоразумны и оставите меня и моего сына в покое. А чтобы лучше усвоилось сказанное – посидите взаперти.
Князь отобрал одежду у старшего священника взамен той, что сняли с него, забрал ключ, вышел из подземелья и закрыл дверь. Через сутки он обязательно вернется, чтобы посмотреть выбрались они или нет, а если нет, то выпустить на свободу, но пока у святых отцов будет достаточно времени на размышления.

***
Спустя четыре дня в Лоредане
Микко сидел на полу пещеры, сложив на коленях руки, и пристально смотрел на птицу. Птица отвечала ему взаимностью. Огромная, иссизо-черная, как ворон, с загнутым острым клювом и одной массивной лапой.
— Может, разойдемся по-хорошему? – спросил у нее князь.
— Ты думаешь, если нам придется сражаться, то победишь ты? – недоверчиво прищурившись, спросила она.
— Думаю, что да.
— Почему же?
— Хочешь – сразимся. Тогда и узнаешь, — усмехнулся Микко.
Птица призадумалась.
— Что ты предлагаешь? – наконец спросила она.
— Я могу отправить тебя в родной мир, — ответил господарь.
— Хорошо.
Микко поднялся на ноги, сцепил руки, прикрыл глаза, и вскоре в пещере возникло полотно портала.
— Иди, — сказал князь.
Она шумно взмахнула крыльями, сложив их на спине, и скользнула в серую дымку, после чего та дрогнула, истаяв.
Микко довольно улыбнулся, вышел из пещеры, потянулся, глубоко вдохнув кристальный горный воздух, перекинулся и полетел в сторону Пограничья.

***
Драгуш выслушал доклад птаха, хмыкнул и промолвил:
— Иногда я поражаюсь, с какой легкостью тебе удается решать сложные задачи.
— Довольно часто ответы на кажущиеся нам непростыми вопросы лежат на поверхности, — ответил Микко, — только руку протяни. Главное, суметь их разглядеть.
Господарь кивнул и уставился в камин. В черных глазах плясали отблески огня.
— О чем задумался? – спросил его нежить.
— О тебе.
— Интересно… И часто это с тобой?
— В последнее время все чаще.
— Мне начинать опасаться? – шутливо поинтересовался Микко.
Драгуш поднял голову, с упреком посмотрел птаху в глаза, и тот, не выдержав, опустил веки.
— Так что за мысли? – тихо и уже серьезно спросил он.
Господарь вздохнул.
— Помнишь то лето, когда я поймал тебя?
— Такое забудешь! – фыркнул Микко.
— Псы, прибежавшие к ловушкам первыми, не убили тебя сразу потому, что так приказал я, но они были немало удивлены и растеряны, когда вместо грозной нежити, обещанной крестьянами, обнаружили в капкане мальчишку, трясущегося от боли и страха. И не стали даже дразнить тебя, хотя вполне бы могли. Но… было еще кое-что, что остановило их.
— Что? – глухо спросил птах.
— Когда мы приехали домой, старший гончий отвел меня в сторону и сказал одну вещь, о которой я до сих не могу забыть. Он сказал: «Прости за дерзость, хозяин, но у этой нежити запах похож на твой, словно вы с ним одной крови». Я велел ему и остальным псам молчать, только вот те слова крепко запали мне в душу.
Микко поморщился, но смолчал.
— И тот купец, у которого я оказался по вине Милуша закрыл меня от тебя, — продолжил Драгуш.
Птах удивленно взглянул на господаря.
— Ты… уверен?
— Уверен. Он проводил обряд при мне. Так что зря твой сын обвинял его в неосмотрительности.
— Но я нашел тебя без труда.
— Именно. И это тоже не дает мне покоя. Микко… ты сам знаешь, что часто мне приходилось быть с тобой жестоким, но каждый раз это причиняло боль и мне самому. Я не знаю, отчего так.
— Может быть, настало время сказать тебе правду? – задумчиво произнес птах.
Драгуш вопросительно взглянул на него.
— Те сплетни о твоем настоящем отце… они… правдивы.
— То есть? – хрипло спросил господарь.
— Ты рожден не от князя Юстина, — тяжело проронил Микко.
— Но… от кого тогда?
— От Мирчи Русу.
Драгуш некоторое время сидел молча, а потом усмехнулся и опустил голову.
— Что ж, это многое объясняет, — сказал он.
— Отец просил хранить это в тайне, но мне кажется, ты должен знать.
— Да. Должен. По меньшей мере для того, чтобы больше не ломать голову над подобными вопросами, — с горькой иронией проговорил господарь.
— Теперь не будешь… брат, — улыбнулся Микко.
— Зато буду знать, что мои гончие были правы насчет родства по крови… брат, — с кривой ухмылкой ответил Драгуш.

***
Птах внимательно осмотрел крохотный недовольно пищащий сверток.
— Девочка, — с нежной улыбкой ответила на немой вопрос мужа Йона.
— Имя уже выбрали? – спросил Милуш, тоже с интересом разглядывающий новорожденную сестренку.
— Пока еще нет, — ответила княгиня.
— Угу, — задумчиво протянул птенец.
Йона и Микко переглянулись.
— Но если тебе хочется, назови сам, — предложил ему князь.
— Правда, можно? – обрадовано спросил Милуш.
— Можно.
— Тогда… я назову ее Камелией.
— Милая, маленькая гарпия Камелия, — улыбнувшись, пропел птах.


Katriona1

Ямогу: Наряды для Ваших малышек Little Darlings Дианны Эффнер

Наталья MioO

Ямогу: Рисую макияжи, шью одежду и парики для шарнирных кукол).


Комментария (4)

нравится)
  • avatar
  • EGOR
  • +1
Познаем естество нежити.
в цитатник!))
Спасибо, читала весь вечер!)
Отредактировано: 4 апреля 2019, 22:40
В этом весь Костел…
Ого! Вот так поворот! Они, значит, братья… и гарпия Камелия ;) жду продолжения!