Весна - время перемен

Весна — это время, когда совершенно не хочется учиться. Ну, в самом деле! На улице долгожданное тепло, и ветер, что растрепал твои освободившиеся (наконец-то!) от шапки волосы призывно пахнет дымом костра, маня в дорогу. А ты сиди в душном классе и пялься на доску, пытаясь понять, какой пешеход раньше доберется до пункта С. Тот, который вышел из пункта А, или тот, что из пункта В?
Женька сама хотела быть таким пешеходом. И она точно знала, что до пункта С — заброшенных пустырей у реки — куда ближе от пункта А. То есть — от дома. Потому что если пойти в пункт Б, то есть в школу, сперва придется отсидеть все уроки. По этому школа сегодня обошлась без нее. Ничего, не в первый раз. И уж точно — не в последний.
А на пустырях сияло солнце! Вернее, целых два солнца — одно, как и положено, припекало Женькину макушку, наблюдая за ней с неба. А второе улыбалось со стены какого-то сарая или гаража.
Это, безусловно, было граффити. Но граффити очень доброе, детское даже. И Женька невольно заулыбалась в ответ:
— Привет…
Она шагнула к стене, и только тут заметила, что в траве под ней лежат бумажные самолетики. Подняла один, и замерла.

Самолетик был покрыт буквами. Его явно сделали из альбомного листа — вот и сам альбом лежал рядом, на бетонном блоке, что оставили строители (на пустырях затевалась стройка, но как-то сама собой заглохла). И этот самый лист был весь исписан. Что это? Явно не школьное… стихи? Женька собрала самолетики и присела на блок. Ей хотелось прочесть каракули незнакомого почерка. Словно написано было для нее! Словно это письмо — именно ей. И дожидалось ее тут в виде летучих птичек. И вот — дождалось.

«Весна — страшное время перемен» — строчка ударила по глазам. Женька замигала. Почему — страшное? Вот она, весна! Самое прекрасное время… «Убей в себе кукушку!» — гласила вторая строчка, которую удалось разобрать. «В любом сне самое главное — вовремя проснуться!». «Мы не ладим — я и время...». «Помни о С.Д. и не теряй надежды!»
Надписи были странными. Непонятными. Но они затягивали, словно шифр. Словно игра. Обещали какую-то тайну, загадку.
Женька даже притащила валявшуюся рядом палету. И пристроила ту сбоку, чтобы было удобней сидеть — как опору для ноги. Но потом все равно пересела иначе. Задачка не решалась… фразы казались совершенно бессмысленными! Что это за кусливая собака такая, например?
Словно по наитию, Женька выдернула из альбома страничку. Аккуратно и старательно сложила самолетик — белый. На его крыльях не было никаких букв. Она только мысленно, про себя, попросила — неизвестно кого и зачем: «Ну, пожалуйста! Пусть я разгадаю эту тайну. Пусть это будет что-то интересное! Что-то, что я ищу! Ну что тебе стоит, а?»

«Что-то, что я ищу...» Это вырвалось само собой. А разве она что-то ищет? Вот еще новости. Самолетик подхватил услужливый ветер, кинул вверх. И понес куда-то далеко-далеко. Женька зажмурилась. и представила, как он опускается в чьи-то ладони. И решила, что остальные самолетики и альбом заберет с собой.

… Отгадка оказалась простой. Стоило только вбить в поисковик на компе прочитанные фразы — и вот он. ответ! Мариам Петросян. «Дом, в котором». Книга… Женька читала ее, и ей казалось, что она тонет. Мир, живший на страницах книги, затягивал ее. Уводил. Принимал и обнимал. Заворачивал в себя, как в кокон. Женька ощущала себе еще не рожденной бабочкой. Что-то переплавлялось в ней. Что-то менялось. Появлялось и умирало. Или это менялся мир вокруг?

Она полюбила граффити. И частенько теперь сбегала из дома в смерках, чтобы закончить на рыжих, как и она сама, кирпичах старого заброшенного дома свой странный рисунок — синий глаз, который словно бы подсматривал откуда-то из вне за ее миром, ее реальностью.
«Может быть, я для кого-то тоже книга. Которую читают» — думала она. Но чаще она казалась себе в такие моменты рисунком. Иллюстрацией, сделанной карандашом на шершавой бумажном листе, который можно сложить в самолетик, и отправить куда-то. Или к кому-то?

Ей было интересно. И читать, и рисовать. Словно она воплощала на этой стене кусочек Дома — частичку его разрисованных стен. И она уже знала, что напишет поверх, закончив рисунок: «Весна — это время перемен». Только без слова «страшное». Могло же потеряться всего-то одно слово?
Но когда работа и вправду была окончена, ничего писать поверх рисунка она не стала. Она смотрела в сумерках на глаз, и вспоминала книгу. «Сумерки — это трещина между мирами». Время, когда возможно все. Может, тот кто смотрит на нее со стены, подглядывая за ее миром одним глазом, тоже сейчас стоит один, и кругом сумерки? Он держит книгу, и на картинке в ней рыжая девчонка? Так похожая на нее, на Женьку. Ну, так ведь может быть?
Тогда он может и прийти сюда. Сейчас. Ведь — сумерки это трещина между мирами. А в трещину можно пройти…
И Женька почти не удивилась, когда кто-то тронул ее за плечо. В ее руках оказались цветы. Такие же синие, как краска в упавшем на землю баллончике.
— А ты здорово рисуешь… — сказал кто-то. — Я наблюдал за тобой. И даже нарисовал. Ничего? Ты не против? ты похожа на Рыжую.
Обернуться было очень-очень страшно. Но она все же обернулась. И мигнула — между ней и тем, кто темным силуэтом замер напротив, пролетела бабочка. Первая весенняя бабочка выбравшаяся из своего серого кокона.

— Ты читал…
— Ты читала…
Они засмеялись, разом поняв, что хотели спросить одно и тоже. И что спрашивать уже ничего не надо.

Смотрите еще о куклах Обитсу на Бэйбиках

Смотрите больше топиков в разделе: Куклы и тела Obitsu (Обитсу): 1/6, 1/3, гибриды