Они сами пишут свои истории: Жак-Анж - Дороги любви

Гитара, что Гюльфем принесла домой, не давала покоя Жак-Анжу. Когда-то он тоже играл на гитаре… Это было очень давно, в какой-то другой — забытой, нереальной, далёкой прошлой жизни. Была ли она когда-то, эта жизнь?.. Или только приснилась, привиделась ему? Или вся наша жизнь и есть один нескончаемый сон?..
Гитара, на которой играла Гюльфем, была слишком мала для Жак-Анжа. Наконец, он не выдержал, заглянул к Самиру и взял у него гитару подходящего размера.


Это чувство, когда пальцы касаются струн… Это чувство, когда ты хочешь и боишься, потому что музыка будит воспоминания. Музыка имеет магическую власть возвращать нас в прошлое, воскрешать давно забытое… Воспоминания у Жак-Анжа горькие, они — раны на его сердце. Раны затянулись, шрамы остались…


И глянет мгла из всех болот, из всех теснин,
И засвистит весёлый кнут над пегой парою…
Ты запоёшь свою тоску, летя во тьму один,
А я одна заплачу песню старую...

youtu.be/mGkuLEPqPOs

Разлука — вот извечный враг российских грёз,
Разлука — вот полночный тать счастливой полночи.
И лишь земля из-под колёс,
И не расслышать из-за гроз
Ни ваших шпаг, ни наших слёз, ни слов о помощи!..

Он снова видел Барби: она юная, прекрасная кружится в танце… У неё голубые глаза и светлые волосы… Он что-то говорит ей, и она беззаботно смеётся…


Какой беде из века в век обречены,
Какой нужде мы платим дань, прощаясь с милыми?
И отчего нам эта явь такие дарит сны,
Что дивный свет над песнями унылыми?..


Быть может, нам не размыкать счастливых рук,
Быть может, нам распрячь коней на веки вечные…
Но стонет север, кличет юг,
И вновь колёс прощальный стук,
И вот судьба разбита вдруг
О вёрсты встречные!

© Юрий Ряшенцев, текст
Классическое исполнение — Елена Камбурова.


Ещё он видел — обычно он гонит от себя эти воспоминания — место, где он прожил много лет… Кажется, это был 2015 год. Они с Майком, которого тогда звали Брайант, в прошлом красивые, крепкие, одетые с иголочки парни, валяются в пыльной коробке. Побитые жизнью, измученные, без надежды выбраться из этого болота… Позже он много раз пытался убедить себя, что там, в том месте, их хоть немного любили — по-своему. Он заставляет себя поверить в это — и не верит.
Медленно тянется время. Где-то на границе сна и яви приходят видения: в них они с Майком то гоняют на шикарном авто, то флиртуют с девушками в баре. А иногда к нему приходит его Барби: она склоняется над ним и нежно гладит по щеке и волосам… Он знает, что это сон, галлюцинация, потому что она давно покинула этот мир. Медленно тянется время…

Потом настал день, когда Майка решили продать. Его небрежно сфоткали и выставили на авито.
— Я не поеду без тебя! — голос Майка дрожал, а глаза были полны слёз.
— Ты поедешь! — голос Жак-Анжа, которого тогда звали просто Ривер, был как никогда твёрд. — Ты поедешь! Это шанс! Тебе дают ещё один шанс, дружище! Мой дружище… Не плачь…
— А как же ты? Ты пропадёшь здесь, как пропала Барби, как все остальные… Мы больше никогда не увидимся?!
— Увидимся. Однажды, что бы ни случилось, мы с тобой обязательно встретимся, дружище… В другом, лучшем мире… однажды… непременно… Я буду ждать тебя там, я обещаю…
— Нет, Ривер! Нет! Ты должен жить! Мы должны жить! Ты должен уехать со мной, вырваться из этого ада!
Майк плакал, как ребёнок. Жак-Анж не проронил ни слезинки — у него не было слёз. И сердца, казалось, тоже уже не было. Он жил по инерции, дышал, потому что ещё дышалось. А что будет с ним и что происходит — всё постепенно утрачивало смысл, становилось неважным. Он давно потерял все цели, потерял свою жизнь, потерял себя… Он был обломком человека. Он уже был готов к уходу.

— И тебя что ли продать заодно? — чёрные глаза посмотрели на Жак-Анжа испытующе, и через минуту он оказался в пакете вместе с Майком. Майк сжал руку Жак-Анжа с такой силой, что Жак-Анж почувствовал боль.
— Мы уедем вместе! — горячо шептал Майк.
— Ты уедешь в любом случае! Со мной или без меня! Дружище!.. Дружище мой…
— Я никогда тебя больше не увижу!
— Мы увидимся! Непременно увидимся!..
— Мы уедем вдвоём! Мы вырвемся!
— Конечно! Непременно… Тише, тише…


Кажется, был ноябрь, а может, это конец октября был таким холодным. Они с Майком слышали шум машин, движение, голоса… В пакете стало холодно. От холода и нервного напряжения Майка стала бить дрожь. Жак-Анж обнимал его, пытаясь согреть, а сам думал о холодном сугробе — вот бы упасть в сугроб и уснуть в чистом снегу… Бред, конечно…
Потом они остановились.

— Вот мальчик! — Майка достали из чёрного пакета.
— Да, спасибо… (Через паузу) Хорошо, я беру. У вас сдача будет?
— Да, будет сдача…

Жак-Анж понял, что сделка состоялась. Майк продан.

— А вот ещё один, не хотите? Смотрите, какой! Жених, при костюме! Все барби его были, — с этими словами Жак-Анжа извлекли из пакета. На улице было холодно, снег скудно покрывал уличную грязь.

Покупательница, молодая девушка, взяла его легко и аккуратно…
— А это что? На щеке? Ребёнок маркером рисовал? Вот, видите, красные полосы.
— И правда. Дочка, наверное, играла.
— И сколько вы за него хотите?
— Триста рублей.
«Какие смешные деньги», — мелькнуло в голове у Жак-Анжа. Как же плохо он, наверное, выглядит…
— Хорошо, я его тоже возьму… Не надо в пакет, спасибо, у меня коробка. Я их в коробку положу.

Майка продолжало трясти. Жак-Анж сжимал его руку, сам не в силах поверить, что они вырвались из того места. По щекам Майка текли слёзы. Куда они едут? Что с ними будет дальше? Их снова взяли для какого-то ребёнка? Что-то не похоже… Неужели эта девушка взяла их для себя? Такое вообще бывает?..
— Не надо, не плачь! Всё закончилось. Представляешь?! Мы вырвались, дружище!.. ВЫРВАЛИСЬ!

А потом стало тепло и перед ними возникла Лурения… Как во сне, Жак-Анж увидел много похожих на себя маленьких людей, они сидели на диванах, пили чай… Девушки с длинными волосами, в открытых платьях, беззаботно смеялись…
— Майк, ты иди… Иди туда, в новый мир… Там майсинки, красивые… Такие красивые… А у меня нет сил. Я так хочу спать… Я посплю, а ты иди…

— Оставьте его, — услышал Жак-Анж уже сквозь сон чей-то голос. Позже он узнал, что это был Дэвид Лессен-Мёллер, первый Леруа Лурении. — Положите в чистую коробку. Нет, не в транспортировочную — в хорошую, домашнюю. Постелите ему. Пусть поспит. Нет, не закрывайте крышку, пусть дышит, слышит музыку. Пусть выспится, ему надо восстановиться. Он проснётся, когда придёт время.

Майк адаптировался быстрее Жак-Анжа. Жак-Анж спал долго. Сколько — он сейчас уже не помнит… Нет, всё-таки не год, но точно больше шести-семи месяцев. Однажды лёгкие белые руки достали его из коробки. Его новая хозяйка нежно гладила его волосы:
— Надо просыпаться, пора… Пойдём под душ, надо хорошенько вымыться… Смоем всё плохое…

Струи воды окончательно разбудили его. Банные процедуры в Лурении это целый ритуал: ты нежишься в ароматной пене, а тебя аккуратно моют ватным диском)

«Она, видимо, думает, что я какой-то особенно нежный, что она со мной как с хрустальной вазой. Я крепкий вообще-то», — мелькнуло в голове у Жак-Анжа, который вновь начал чувствовать силу в теле.
— Я просто не хочу, чтобы ты наглотался воды, — вдруг услышал он ответ своей новой хозяйки.
«Она меня слышит? Слышит?!.»
— Слышу, слышу… Я вас всех слышу, — отвечала она /то есть я, Legrand/ с улыбкой. — Вот, представь, бывает такое😊

А потом начался долгий период адаптации. Жак-Анж учился жить заново. И помогала ему в этом Клэр… Она была очень похожа на Барби…

Как жизнь без весны, весна без листвы,
Листва без гpозы, и гpоза без молнии,
Так годы скучны без пpава любви,
Лететь на пpизыв или стон безмолвный твой.

youtu.be/SxeHVEsb-rY


Доpоги любви у нас нелегки,
Зато к нам добpы белый мох и клевеp.
Полны соловьи счастливой тоски,
И вёсны щедpы, возвpатясь на севеp к нам.



Земля, где так много pазлук,
Сама повенчает нас вдpуг.
За то, что веpны мы птицам весны,
Они и зимой нам слышны, любимая.
(любимый мой)

© В.Лебедев — Ю.Ряшенцев






— Папа! Папа! Не надо! Не плачь! — Элли не сдержалась и бросилась к Жак-Анжу — ей показалось, что он плачет. Или не показалось?..

— Элли! Ты откуда? Кто плачет? Это просто песня такая грустная.

— Папа, папочка! Я обещаю больше никогда тебя не огорчать! И выйду замуж за того, за кого ты скажешь!

— Элли, если серьёзно, тебе ещё рановато замуж) Но чем бездарно бегать за Оливье, лучше дружи с Гёкханом.
— Папа, это в твоё время «дружили», а современная молодёжь «встречается»!
— Ну да, конечно) А я, значит, уже не молодёжь)

— Пап, ты не обижайся, но ты какая-то взрослая молодёжь! Молодёжь зрелого возраста, скажем так)
— Моя находчивая дочь за словом в карман не лезет)
— Можешь гордиться!
— :)) Ну что, ты домой, я вижу, настроилась? Пойдём, там мама по тебе соскучилась.
— Да, пойдём! У Гёкхана классно, очень интересно, но я тоже по вам по всем соскучилась: и по тебе, и по маме, и по Эльзе, и по Фирузе! Ещё Эрик и Айла!.. А с Гюльфем мы виделись, поэтому я соскучиться не успела. Папа, а хочешь, я сегодня буду танцевать, как Хадижа из «Клона», чтобы ты не грустил?

— Хочу) Больше никаких грустных песен! Сегодня мы будем пить шампанское! А ты — лимонад)
*******

Доpоги любви у нас нелегки,
Зато к нам добpы белый мох и клевеp.
Полны соловьи счастливой тоски,
И вёсны щедpы, возвpатясь на севеp к нам...


Жак-Анж и Майк.



Жак-Анж и Клэр.


Майк и Сибил.

Полны соловьи счастливой тоски,
И вёсны щедpы, возвpатясь на севеp к нам.
*******

Голос Эльзы за кадром:
— Вау! Элли, это родители Гёкхана тебе подарили?! Это же дорогущий смартфон! Жак-Анж, посмотри! Жак-Анж!..
— Я вижу. Ну подарили. Значит, им так хотелось. Значит, деньги есть. И что ты на меня так смотришь, Лиз? Я тебе ноутбук в своё время подарил, гораздо дороже, чем этот смартфон.
— Я в шоке просто. А парфюм какой огромный! Фирузе, ты посмотри!.. А туфли!..
Элли:
— Пап, я напишу Гёкхану email?
— Напиши. Сердечки ему пошли)
— Пап, а это мысль! Эльза, давай сердечки выбирать!..
😊💟💟💟

И вёсны щедры, возвратясь на север к нам.

Смотрите больше топиков в разделе: Куклы Monster High (Монстер Хай), Ever After High (Эвер Афтер Хай), My Scene от Mattel