Бэйбики
Публикации
Авторские
Авторские куклы своими руками
Лепка авторских кукол
Наипервейший министр Нушрок
Марина
Мастерская Йолли Наипервейший министр Нушрок
«Я иду меж стен и дворцовых башен, мимо перекрестков, веков и лиц,
Мимо площадей, городов и пашен, познавая мир на холсте страниц.
Должен ли герой победить злодея? Должен ли финал увенчать пролог?
Должен ли сюжет оправдать идею? Это я спрошу у последних строк.»
Йовин, «У последних строк»
И мы идем, не замедляя шага,
К чему гадать, что нам готовит рок?
И наземь вновь батистовый платок,
И снова взгляд пронзителен, как шпага…
Йовин, «Батистовый платок»
Недавно задалась совершенно бредовым вопросом о литературных сказках: к какому веку примерно можно отнести происходящее там? Ну вот «Кот в сапогах» — что-то про эпоху пиратов, 18й век: камзолы с кучей пуговиц, парики, ботфорты до попы. Про «Волшебника изумрудного города» услышала от мужа, что «времена Наполеона, а Урфин по-твоему с кого срисован со своими дуболомами?». А «Королевство кривых зеркал»?
Понятно, что сказки условны, понятно, что точных совпадений вряд ли удастся найти, но с чего-то же автор все-таки срисовывал, хоть по чуть-чуть?
Так вот, лично мне в «Королевстве» с детства мерещились «Три мушкетера». Или даже лет на тридцать-сорок раньше, с тяжеловесной испанской модой — штаны и рукава-фонарики с прорезями, береты, дети-пажи и министры со шпагами и плащами через одно плечо. Да, и Нушрок — своеобразная смесь кардинала Ришелье и Рошфора…
Кто не в курсе — книга и фильм «Королевство кривых зеркал» сильно отличаются. В общем настрое — книга жестче, категоричнее, почти без моментов юмора, больше похожа на современное фэнтези. Разве что кровь и слезы, дабы не пугать совсем уж ребятню, быстро превращаются в битое стекло (как только остывают, наверное). В финале никто не превращается в животных, Нушрок падает с башни, в стране происходит революция, девочки возвращаются домой. Понятно, что снять это в качестве детской сказки не представлялось возможным, и сняли «облегченный вариант». Да, и кстати, Анидаг не устраивала против отца заговор вместе с наипервейшим министром Абажем, а всегда сохраняла лояльность Нушроку. Перегнул палку господин режиссер, стараясь показать отрицательных героев еще более отрицательными.
Итак, господин Нушрок… (на него очень трудно найти нормальные портреты)
Первый министр (по фильму один из двух «наипервейших министров») его Величества в Королевстве кривых зеркал. Он же владелец всех зеркальных мастерских и один из богатейших и влиятельнейших людей королевства. Находится то ли в родовой дружбе, то ли в вечном соперничестве с министром Абажем. Позволяет себе совершенно запросто повышать голос на короля и отдавать ему приказы.
«Девочки снова увидели Нушрока. Как и раньше, Оля сжалась под его взглядом, чувствуя, как всю ее охватывает омерзение и страх. „Какие отвратительные глаза, — подумала она, — и этот крючковатый нос, похожий на клюв!“ В черном, поблескивающем костюме Нушрок твердыми шагами подошел к королю и чуть склонил голову.
— Что привело вас во дворец, мой министр, в такое необычное время? — спросил Топсед Седьмой, зевая и болтая ножками.
— Ваше величество, — пискнул Нушрок, — не стану скрывать: глубокое беспокойство за судьбу королевства тревожит мое сердце.
— Это забавно, — и смех Топседа Седьмого задребезжал в тронном зале.
— Я никогда не думал, что у вас есть сердце, Нушрок!
— Мне не до шуток, ваше величество. Меня беспокоит то, что в нашем старом добром королевстве стали меняться порядки, освященные временем.
Король задумчиво прикоснулся пальцем к переносице.
— Вы говорите правду, мой министр! Наш народ начал скучать. Не наступило ли время развлечься и начать войну?
Круглые черные глаза Нушрока сверкнули.
— Что ж, война — это неплохо, ваше величество. Я перестану делать в своих мастерских кривые зеркала и начну изготовлять оружие. Война всегда приносит доход.
— Вы перестанете делать зеркала? — нахмурился король. — Мои кривые зеркала?
— Оружие делать более выгодно, ваше величество.
— Нет, мой министр, этого я не позволю!
Король спрыгнул с трона на паркет и забегал по залу. Оля увидела в глазах Нушрока бешенство.
— В самом деле, как можно перестать делать зеркала? — продолжал Топсед Седьмой, взмахивая ручкой. — Я скорее велю прекратить делать одежду или еще что-нибудь.
Нушрок нетерпеливо передернул плечами.
— Я полагаю, ваше величество, что об этом мы еще успеем поговорить. А сейчас я приехал к вам по совершенно безотлагательному делу.
— Объясните мне, Нушрок, что это за дело.
— Почему отложена казнь зеркальщика Гурда? — спросил Нушрок, впиваясь взглядом в лицо короля.
— Такова была моя воля, — нерешительно ответил король.
— Ваша воля? — спросил человек с лицом коршуна, яростно сжимая кулаки.
— Да… Ой-ой, Нушрок, не смотрите на меня! Уф, даже голова кружится. Да не смотрите же на меня, Нушрок!
— Ваше величество! — пищал Нушрок, наступая на короля. — Мне кажется, что вы слишком быстро забыли историю своего рода!
— Что… что вы хотите этим сказать, Нушрок? — дрожа всем телом, бормотал король, забиваясь в угол тронного зала и заслоняя свои глаза ладонью.
— Чтобы стать королевой, ваша прабабка казнила свою сестру, но ваш дед отобрал у нее корону и заточил свергнутую королеву в крепость! — брызгая слюной, кричал Нушрок. — Ваш отец казнил вашего деда, чтобы каких-нибудь два года сидеть на троне. Всего два года! Вы, должно быть, помните: его однажды утром нашли в постели мертвым. Потом стал королем ваш старший брат. Он слишком мало считался с желаниями своих министров, и вы, конечно, хорошо помните, что с ним произошло. Он поехал в горы и свалился в пропасть! Затем корону получили вы… Возлагая на вас корону, мы надеялись, ваше величество, что вы никогда не забудете о печальном конце своих предшественников! Не забывайте, ваше величество, что у вас есть младший брат, который, может быть, ожидает того, чтобы…
— П-постойте, — заикаясь перебил Нушрока король. — Что я… я должен сделать?
— Прежде всего пореже произносить: „Такова была моя воля“, чтобы каким-нибудь образом не свалиться в пропасть, ваше величество!
— Х-хорошо…
— Помните, что у вас нет никакой своей воли!
— Угу… Да, да… — бормотал король.
— Мы дали вам корону! Мы — Нушрок, Абаж и другие богачи королевства. И вы должны выполнять не свою, а нашу волю! Сегодня зеркальщики до смерти избили моего главного надсмотрщика. Виновных так и не удалось обнаружить. Они все действуют в заговоре против меня, а может быть, и против вас, ваше величество. Их может остановить только одно: устрашение! И в это время вы откладываете казнь зеркальщика Гурда!
— Ну хорошо, пожалуйста, пусть его казнят… — услышали девочки слабый голос короля, которого скрывала от них в углу зала черная спина Нушрока.
— Яло! Ключ! — шепнула Оля.
Яло решительно подошла к трону, сняла ключ и сунула его в карман.
— Завтра мы объявим о казни Гурда. Послезавтра сбросим его с башни, — продолжал пищать Нушрок. — Все должны видеть казнь этого зеркальщика!»
Наверное, это самый яркий отрывок, иллюстрирующий образ в книге. Великолепный Файт в фильме тоже смотрелся в хорошо, но он слишком спокоен, почти бесстрастен, хотя, вот честное слово, сорваться на тупицу-короля очень хочется, особенно если он со своими глупостями бесит вас не первый год. Этот же отрывок прямо дает понять, что Нушрок в прямом смысле «делатель королей», как и небезызвестный Уорвик, а также, косвенно, что он человек коварный, умный и не разу не трусливый — другие на первых ролях политики не выживают. Кстати, при первом появлении в сюжете министр с непереносимым взглядом уже показал себя не трусливым человеком, с хлыстом двинувшись на бунтующую толпу. Да, за его спиной была стража, но уличные беспорядки, знаете ли, все равно опасная ситуация. Точный бросок камнем вполне может искалечить или даже убить.
По ходу истории несколько раз подчеркивается, что Нушрок жесток, у него нет сердца — на эту тему даже шутит король. Он приказывает казнить ребенка, угрожает королю, готов пытать пажа-Яло и собирается захватывать власть. Именно он — создатель Башни смерти. С точки зрения советской пятиклассницы — более чем страшный человек. С точки зрения взрослого и литературы например исторической — нормальный вельможа (граф, герцог или кем он там считается по титулу). Помнится, великолепный Атос тоже бил своего слугу, и даже Д'Артаньяна учил плохому.
Кстати, первый министр разной степени вредности — это традиция очень многих книг и фильмов. Ришелье, Бахтияр из «Ходжи Насреддина», канцлер из «Не покидай», администратор из «Обыкновенного чуда», Кривелло из «Новых приключений кота в сапогах»… я могу продолжить Причина — на мой скромный взгляд, — министр, если это человек умный, вынужден принимать непопулярные меры. Повысились налоги — виноват министр. То, что, требуется перевооружать армию, иначе на страну нападут соседи, народу невдомек. Подавлен бунт — виноват министр. То, что бунт реально не принесет ничего кроме крови, грязи и голода, его участники и прочие сочувствующие попросту не понимают. Вот и складывается легенда о государе — враге лжи, подло обманутом придворными (в лучшем случае), или о государе-глупце-марионетке в обоих случаях покорном серому кардиналу.
А девочки, похоже, удружили Королевству кривых зеркал революцией, если не полноценной гражданской войной, со всеми вытекающими, и расхлебывать последствия этой войны будет некому, даже если бунт сумеют подавить…
В общем, грустная картина. Страшная, клянусь всеми зеркалами королевства.
Поэтому мне очень не хотелось, чтобы человек-коршун разбивался. И опять хотелось что-то поменять. Результатов образовалось два — незаконченный рассказ и собственно, господин Нушрок. В которого я, кажется, ухитрилась влюбиться.
P.S. Основной вариант костюма авторской куклы — с беретом. С треуголкой сэра Чарльза мы так… побаловались немножко
Смотрите больше топиков в разделе: Лепка авторских кукол: полимерная глина, паперклей, процесс
Мимо площадей, городов и пашен, познавая мир на холсте страниц.
Должен ли герой победить злодея? Должен ли финал увенчать пролог?
Должен ли сюжет оправдать идею? Это я спрошу у последних строк.»
Йовин, «У последних строк»
И мы идем, не замедляя шага,
К чему гадать, что нам готовит рок?
И наземь вновь батистовый платок,
И снова взгляд пронзителен, как шпага…
Йовин, «Батистовый платок»
Недавно задалась совершенно бредовым вопросом о литературных сказках: к какому веку примерно можно отнести происходящее там? Ну вот «Кот в сапогах» — что-то про эпоху пиратов, 18й век: камзолы с кучей пуговиц, парики, ботфорты до попы. Про «Волшебника изумрудного города» услышала от мужа, что «времена Наполеона, а Урфин по-твоему с кого срисован со своими дуболомами?». А «Королевство кривых зеркал»?
Понятно, что сказки условны, понятно, что точных совпадений вряд ли удастся найти, но с чего-то же автор все-таки срисовывал, хоть по чуть-чуть?
Так вот, лично мне в «Королевстве» с детства мерещились «Три мушкетера». Или даже лет на тридцать-сорок раньше, с тяжеловесной испанской модой — штаны и рукава-фонарики с прорезями, береты, дети-пажи и министры со шпагами и плащами через одно плечо. Да, и Нушрок — своеобразная смесь кардинала Ришелье и Рошфора…
Кто не в курсе — книга и фильм «Королевство кривых зеркал» сильно отличаются. В общем настрое — книга жестче, категоричнее, почти без моментов юмора, больше похожа на современное фэнтези. Разве что кровь и слезы, дабы не пугать совсем уж ребятню, быстро превращаются в битое стекло (как только остывают, наверное). В финале никто не превращается в животных, Нушрок падает с башни, в стране происходит революция, девочки возвращаются домой. Понятно, что снять это в качестве детской сказки не представлялось возможным, и сняли «облегченный вариант». Да, и кстати, Анидаг не устраивала против отца заговор вместе с наипервейшим министром Абажем, а всегда сохраняла лояльность Нушроку. Перегнул палку господин режиссер, стараясь показать отрицательных героев еще более отрицательными.
Итак, господин Нушрок… (на него очень трудно найти нормальные портреты)
Первый министр (по фильму один из двух «наипервейших министров») его Величества в Королевстве кривых зеркал. Он же владелец всех зеркальных мастерских и один из богатейших и влиятельнейших людей королевства. Находится то ли в родовой дружбе, то ли в вечном соперничестве с министром Абажем. Позволяет себе совершенно запросто повышать голос на короля и отдавать ему приказы.
«Девочки снова увидели Нушрока. Как и раньше, Оля сжалась под его взглядом, чувствуя, как всю ее охватывает омерзение и страх. „Какие отвратительные глаза, — подумала она, — и этот крючковатый нос, похожий на клюв!“ В черном, поблескивающем костюме Нушрок твердыми шагами подошел к королю и чуть склонил голову.
— Что привело вас во дворец, мой министр, в такое необычное время? — спросил Топсед Седьмой, зевая и болтая ножками.
— Ваше величество, — пискнул Нушрок, — не стану скрывать: глубокое беспокойство за судьбу королевства тревожит мое сердце.
— Это забавно, — и смех Топседа Седьмого задребезжал в тронном зале.
— Я никогда не думал, что у вас есть сердце, Нушрок!
— Мне не до шуток, ваше величество. Меня беспокоит то, что в нашем старом добром королевстве стали меняться порядки, освященные временем.
Король задумчиво прикоснулся пальцем к переносице.
— Вы говорите правду, мой министр! Наш народ начал скучать. Не наступило ли время развлечься и начать войну?
Круглые черные глаза Нушрока сверкнули.
— Что ж, война — это неплохо, ваше величество. Я перестану делать в своих мастерских кривые зеркала и начну изготовлять оружие. Война всегда приносит доход.
— Вы перестанете делать зеркала? — нахмурился король. — Мои кривые зеркала?
— Оружие делать более выгодно, ваше величество.
— Нет, мой министр, этого я не позволю!
Король спрыгнул с трона на паркет и забегал по залу. Оля увидела в глазах Нушрока бешенство.
— В самом деле, как можно перестать делать зеркала? — продолжал Топсед Седьмой, взмахивая ручкой. — Я скорее велю прекратить делать одежду или еще что-нибудь.
Нушрок нетерпеливо передернул плечами.
— Я полагаю, ваше величество, что об этом мы еще успеем поговорить. А сейчас я приехал к вам по совершенно безотлагательному делу.
— Объясните мне, Нушрок, что это за дело.
— Почему отложена казнь зеркальщика Гурда? — спросил Нушрок, впиваясь взглядом в лицо короля.
— Такова была моя воля, — нерешительно ответил король.
— Ваша воля? — спросил человек с лицом коршуна, яростно сжимая кулаки.
— Да… Ой-ой, Нушрок, не смотрите на меня! Уф, даже голова кружится. Да не смотрите же на меня, Нушрок!
— Ваше величество! — пищал Нушрок, наступая на короля. — Мне кажется, что вы слишком быстро забыли историю своего рода!
— Что… что вы хотите этим сказать, Нушрок? — дрожа всем телом, бормотал король, забиваясь в угол тронного зала и заслоняя свои глаза ладонью.
— Чтобы стать королевой, ваша прабабка казнила свою сестру, но ваш дед отобрал у нее корону и заточил свергнутую королеву в крепость! — брызгая слюной, кричал Нушрок. — Ваш отец казнил вашего деда, чтобы каких-нибудь два года сидеть на троне. Всего два года! Вы, должно быть, помните: его однажды утром нашли в постели мертвым. Потом стал королем ваш старший брат. Он слишком мало считался с желаниями своих министров, и вы, конечно, хорошо помните, что с ним произошло. Он поехал в горы и свалился в пропасть! Затем корону получили вы… Возлагая на вас корону, мы надеялись, ваше величество, что вы никогда не забудете о печальном конце своих предшественников! Не забывайте, ваше величество, что у вас есть младший брат, который, может быть, ожидает того, чтобы…
— П-постойте, — заикаясь перебил Нушрока король. — Что я… я должен сделать?
— Прежде всего пореже произносить: „Такова была моя воля“, чтобы каким-нибудь образом не свалиться в пропасть, ваше величество!
— Х-хорошо…
— Помните, что у вас нет никакой своей воли!
— Угу… Да, да… — бормотал король.
— Мы дали вам корону! Мы — Нушрок, Абаж и другие богачи королевства. И вы должны выполнять не свою, а нашу волю! Сегодня зеркальщики до смерти избили моего главного надсмотрщика. Виновных так и не удалось обнаружить. Они все действуют в заговоре против меня, а может быть, и против вас, ваше величество. Их может остановить только одно: устрашение! И в это время вы откладываете казнь зеркальщика Гурда!
— Ну хорошо, пожалуйста, пусть его казнят… — услышали девочки слабый голос короля, которого скрывала от них в углу зала черная спина Нушрока.
— Яло! Ключ! — шепнула Оля.
Яло решительно подошла к трону, сняла ключ и сунула его в карман.
— Завтра мы объявим о казни Гурда. Послезавтра сбросим его с башни, — продолжал пищать Нушрок. — Все должны видеть казнь этого зеркальщика!»
Наверное, это самый яркий отрывок, иллюстрирующий образ в книге. Великолепный Файт в фильме тоже смотрелся в хорошо, но он слишком спокоен, почти бесстрастен, хотя, вот честное слово, сорваться на тупицу-короля очень хочется, особенно если он со своими глупостями бесит вас не первый год. Этот же отрывок прямо дает понять, что Нушрок в прямом смысле «делатель королей», как и небезызвестный Уорвик, а также, косвенно, что он человек коварный, умный и не разу не трусливый — другие на первых ролях политики не выживают. Кстати, при первом появлении в сюжете министр с непереносимым взглядом уже показал себя не трусливым человеком, с хлыстом двинувшись на бунтующую толпу. Да, за его спиной была стража, но уличные беспорядки, знаете ли, все равно опасная ситуация. Точный бросок камнем вполне может искалечить или даже убить.
По ходу истории несколько раз подчеркивается, что Нушрок жесток, у него нет сердца — на эту тему даже шутит король. Он приказывает казнить ребенка, угрожает королю, готов пытать пажа-Яло и собирается захватывать власть. Именно он — создатель Башни смерти. С точки зрения советской пятиклассницы — более чем страшный человек. С точки зрения взрослого и литературы например исторической — нормальный вельможа (граф, герцог или кем он там считается по титулу). Помнится, великолепный Атос тоже бил своего слугу, и даже Д'Артаньяна учил плохому.
Кстати, первый министр разной степени вредности — это традиция очень многих книг и фильмов. Ришелье, Бахтияр из «Ходжи Насреддина», канцлер из «Не покидай», администратор из «Обыкновенного чуда», Кривелло из «Новых приключений кота в сапогах»… я могу продолжить Причина — на мой скромный взгляд, — министр, если это человек умный, вынужден принимать непопулярные меры. Повысились налоги — виноват министр. То, что, требуется перевооружать армию, иначе на страну нападут соседи, народу невдомек. Подавлен бунт — виноват министр. То, что бунт реально не принесет ничего кроме крови, грязи и голода, его участники и прочие сочувствующие попросту не понимают. Вот и складывается легенда о государе — враге лжи, подло обманутом придворными (в лучшем случае), или о государе-глупце-марионетке в обоих случаях покорном серому кардиналу.
А девочки, похоже, удружили Королевству кривых зеркал революцией, если не полноценной гражданской войной, со всеми вытекающими, и расхлебывать последствия этой войны будет некому, даже если бунт сумеют подавить…
В общем, грустная картина. Страшная, клянусь всеми зеркалами королевства.
Поэтому мне очень не хотелось, чтобы человек-коршун разбивался. И опять хотелось что-то поменять. Результатов образовалось два — незаконченный рассказ и собственно, господин Нушрок. В которого я, кажется, ухитрилась влюбиться.
P.S. Основной вариант костюма авторской куклы — с беретом. С треуголкой сэра Чарльза мы так… побаловались немножко
Смотрите больше топиков в разделе: Лепка авторских кукол: полимерная глина, паперклей, процесс
Обсуждение (10)
Мне нравилась эта сказка в детстве, я читала ее в книжном варианте. Мне Оля напомнила чем-то Усаги Банни из Сейлор Мун — капризная, непоседливая, влипающая в истории и безголовая. Не могу сочувствовать таким героиням. Не потому, что они «неидеальные» — как раз неидеальность в героях я люблю! А потому, что они просто скучные, в их перерожденеи в ответственных не верится.
А Нашрога люблю, он напоминает мне Северуса Снейпа с его Темной Меткой.
Ой, как мне нравится Йовин! Я даже два раза слышала ее вживую — незабываемая энергетика!
А вот со Снейпом Нушрока никогда не сравнивала. Снейп ведомый, и на какой-то момент он сломался. Нушрок ведущий, и хотя тоже сломался в итоге… вот только не факт, что бы он вытворил дальше, оставшись в живых. Кстати, видела на эту тему просто блистательный фанфик, могу дать ссылочку )))
Для меня Файт слишком театрален — утрированные черты, перебор с гримом. Для сказки — да, а вот для фэнтези… перебор. Хотя, конечно же, каждый видит по-своему.