Бэйбики
Публикации
Шарнирные
Фотоистории
Мои Истории: «De nihilo nihil» "... бездна начинает всматриваться в тебя". Часть седьмая
Анна
Мои Истории: «De nihilo nihil» "... бездна начинает всматриваться в тебя". Часть седьмая
Всех приветствую! ❄❄❄
Ещё немного сказок на ночь, ну или к завтраку, кому как. ))))
Предыдущий эпизод здесь — babiki.ru/blog/foto-istorii/449373.html
Пояснительная бригада на некоторые моменты здесь — babiki.ru/blog/foto-istorii/374568.html и здесь — babiki.ru/blog/foto-istorii/387736.html
Перед сном Антье всегда любила возиться с растениями. Каждый день ей из парка приносили корзину свежих цветов и душистых трав, особенно ей интересно было смотреть на всякие новые сорта.
В сутках на Базе было установлено 26 часов — период обращения планеты, на которой она находилась, вокруг местного светила. Даже не смотря на то, что над поверхностью были видны только три этажа, на всей Базе световой день устанавливали, исходя из этого периода. В вечерние и ночные часы свет в коридорах и общих помещениях приглушался, в парке на потолок проецировали звёздное небо. Режим сна и отдыха неукоснительно соблюдался.
В дверь тихонько постучали. Она улыбнулась — это был Пиктон, больше некому.
— Заходи, — разрешила она.
— Опять со своими цветочками возишься, — усмехнулся он.
— Нужно же мне знать, что они там в парк высаживают, — пожала плечами Антье. — Рассказать тебе сказку, да?
Пиктон задумчиво сел рядом, зачем-то обнял диванную подушку, будто бы набираясь смелости и тихо ответил:
— Нет, сегодня я хочу рассказать тебе сказку. Ну, наверное, это будет сказка, потому что сказки обычно со счастливым концом и в них есть мораль.
Антье молча кивнула и, убрав подальше корзинку, приготовилась слушать.
Пиктон некоторое время помолчал. Затем выдохнул и произнёс:
— Ты наверняка пыталась узнать о моём прошлом? Это ведь действительно важно — узнать как и почему тот или иной человек выбирает свой путь… Но Инквизиция надёжно хранит секреты своих подопечных… Верно?
— Да, — кивнула Антье. — Нам так и не удалось ничего о тебе узнать. Ни откуда ты, ни кто ты…
— Так как антиэмпатический щит всё ещё при мне, а я хочу, чтобы ты мне доверяла, я расскажу тебе самое важное, что было в моей жизни. Я расскажу тебе о своём прошлом.
Я родился и вырос в семье обычных фермеров. Наша планета была тем ещё райским местечком — поля, сады, беззаботные овечки, пасущиеся на заливных лугах, коровы, курочки… аграрный рай. Мы выращивали и перерабатывали разнообразные продукты и поставляли их в другие миры через порталы, быть фермером у нас считалось почётным. Но ещё более почитались у нас охотники на нечисть — аномалы со сверхспособностями, про них ходили многочисленные легенды. Иногда, редко, аномалы рождались в обычных семьях. Их отправляли в спецшколу, расположенную на нашей планете. Моя бабушка много рассказывала мне про своего мужа — моего дедулю — он был охотником на нечисть, единственный аномал в нашем роду, она очень им гордилась. Он погиб, защищая родную планету от чудовищ. Я с детства мечтал быть таким, как он. И вот, в тринадцать лет, проснулись мои аномальные способности. Ты не представляешь, как я был рад! Идиот… Не смотря на то, что у меня было ещё четыре брата и две сестры, родители не особо обрадовались такому повороту событий, но делать нечего — меня отправили в эту самую школу. Я был на седьмом небе от счастья, я не обращал внимание на вмиг погрустневшую мать и на сурово хмурившего брови отца. Не такой судьбы они мне хотели, но… так получилось. В школе я быстро освоился и даже закончил её с поощрительной грамотой, на отлично. Спустя три года я вернулся домой окрылённый и гордый собой, ведь меня отправили в межпланетный университет, а именно там обучали охотников на нечисть. К тому времени родители смирились с моей участью и радовались моим успехам, братья же с сёстрами и вовсе необычайно мною гордились. Пообещав беречь себя, я отправился вперёд, покорять новые вершины. Без сожаления я покидал родные края, ведь я не знал тогда, что вижу всё это в последний раз… Я отучился больше года в том университете, ни разу не приехав в гости к своим родным. Только иногда общался с ними по видео связи, не считал необходимым отрываться от учёбы…
Эндрю замолчал. Прикрыв глаза, он глубоко вздохнул, и Антье заметила, как по щеке у него стекает слеза.
— В тот день должен был быть очень важный экзамен, я готовился к нему, как и положено, хотя прекрасно знал материал и даже не сомневался в том, что сдам его на отлично. В прекрасном настроении я шёл по улице. Хорошо помню ярко светившее солнце, звонкий щебет птиц… всё это врезалось в память. Навсегда. На крыльце меня окрикнул наш директор и позвал в сторону. Я был раздосадован, ведь я спешил. А он смотрел на меня и не знал как начать. И тогда я почувствовал это… Знаешь, как будто перед тобой открывается скрипучая старая дверь и оттуда несёт таким холодом, что ты весь немеешь и не можешь даже пошевелиться. Эмпатия у меня пробудилась именно в этот момент, я почувствовал весь ужас, который меня ожидал ещё до того, как директор сообщил мне то, что произошло… А он сказал мне… срывающимся от боли голосом, что два часа назад моя родная планета была уничтожена. Сошедшим с ума Душеловом. Он был добрым человеком, наш директор… Я плохо помню, что было потом. На меня не сразу обрушилось осознание того, что у меня больше никого нет. Что мне больше некуда возвращаться. И нет больше никого, кто ждёт меня обратно. Совершенно опустошённый, я пытался понять, что произошло и что мне делать дальше. Кто-то твёрдой рукой отвёл меня в пустой кабинет, дал в руки чашку с каким-то горячим напитком. А внутри меня всё горело. Я хотел бежать, найти того, кто всё это сделал, хоть и понимал, что это бесполезно, что я ничего уже не в силах изменить, что всё уже произошло. Странное ощущение, как будто ты находишься в каком-то кошмаре, но не можешь проснуться, и не хочешь верить в то, что всё это происходит на самом деле. Спустя какое-то время ко мне пришёл Самаэль Рец. Они ведь обучены этому — уметь убедить человека в том, что нужно именно им. Вот он и убедил меня вступить в ряды Инквизиции, говорил что-то о мести, о сплочённости, о борьбе… в общем те слова, что я хотел от него слышать.
Ко мне приставили наставника, который следил за моими успехами и психоэмоциональным состоянием. Знаешь, обучение в Инквизиции — очень тонкая штука, у них там индивидуальный подход к каждому. Может быть поэтому с нами мало кто рискует связываться… Помню, спустя первый год обучения, мой наставник спросил, с чем мы, по моему мнению, должны бороться. И я ответил, что мы должны бороться с теми, кто творит всяческие зверства, уничтожая других разумных существ, что мы должны выжечь их огнём, дабы никакого упоминания о них не осталось… да, речь моя была очень эмоциональной. Он грустно покачал головой. И я продолжил обучение. Спустя ещё год он задал мне тот же вопрос. И я ответил, что мы должны бороться с Хаосом, ибо он заставляет разумных существ творить всякие зверства. Опять грустно покачал головой мой наставник. Обучение продолжилось. И вот, ещё год спустя, тот же вопрос. К тому времени я многое уже понял. И ответил, что бороться мы должны с собой. И что наша цель — это не уничтожение зла, не искоренение Хаоса или ещё чего-либо, потому что мы все — и есть зло и Хаос, но только наше осознание этого даёт нам силы быть просто людьми. Опять грустно покачал головой мой наставник. На следующий день меня отправили на первое моё задание вместе с напарником — бывалым Инквизитором. Мы колесили по разным мирам восемь месяцев, изыскивая тех, кого коснулся Хаос и освобождая их от столь печальной участи. А затем мне выдали знак Инквизитора и определили в подразделение к Самаэлю Рэцу. И вот, десять лет я усердно трудился на этой должности, пока не попал сюда. И здесь изменилось всё. Здесь, сейчас… я чувствую себя наконец-то дома… на заливных лугах с беспечными овечками, дома, где меня ждут и беспокоятся обо мне…
Он замолчал, не в силах продолжать. Антье молча села рядом и обняла его за плечи. И Эндрю почувствовал, как вся та боль, что он хранил все эти годы, весь тот ужас одиночества и невозможности вернуть всё назад — как всё это отступает, растворяется в ласковых холодных прикосновениях.
— Всё хорошо, Эндрю, теперь ты дома, — тихо сказала Антье и осторожно поцеловала его в лоб, как заблудшего ребёнка, который потерялся и долго-долго плутал в поисках дороги назад, и вот, он наконец то вернулся и узнал, что его ждали… все эти годы его ждали. Здесь.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Ещё немного сказок на ночь, ну или к завтраку, кому как. ))))
Предыдущий эпизод здесь — babiki.ru/blog/foto-istorii/449373.html
Пояснительная бригада на некоторые моменты здесь — babiki.ru/blog/foto-istorii/374568.html и здесь — babiki.ru/blog/foto-istorii/387736.html
Перед сном Антье всегда любила возиться с растениями. Каждый день ей из парка приносили корзину свежих цветов и душистых трав, особенно ей интересно было смотреть на всякие новые сорта.
В сутках на Базе было установлено 26 часов — период обращения планеты, на которой она находилась, вокруг местного светила. Даже не смотря на то, что над поверхностью были видны только три этажа, на всей Базе световой день устанавливали, исходя из этого периода. В вечерние и ночные часы свет в коридорах и общих помещениях приглушался, в парке на потолок проецировали звёздное небо. Режим сна и отдыха неукоснительно соблюдался.
В дверь тихонько постучали. Она улыбнулась — это был Пиктон, больше некому.
— Заходи, — разрешила она.
— Опять со своими цветочками возишься, — усмехнулся он.
— Нужно же мне знать, что они там в парк высаживают, — пожала плечами Антье. — Рассказать тебе сказку, да?
Пиктон задумчиво сел рядом, зачем-то обнял диванную подушку, будто бы набираясь смелости и тихо ответил:
— Нет, сегодня я хочу рассказать тебе сказку. Ну, наверное, это будет сказка, потому что сказки обычно со счастливым концом и в них есть мораль.
Антье молча кивнула и, убрав подальше корзинку, приготовилась слушать.
Пиктон некоторое время помолчал. Затем выдохнул и произнёс:
— Ты наверняка пыталась узнать о моём прошлом? Это ведь действительно важно — узнать как и почему тот или иной человек выбирает свой путь… Но Инквизиция надёжно хранит секреты своих подопечных… Верно?
— Да, — кивнула Антье. — Нам так и не удалось ничего о тебе узнать. Ни откуда ты, ни кто ты…
— Так как антиэмпатический щит всё ещё при мне, а я хочу, чтобы ты мне доверяла, я расскажу тебе самое важное, что было в моей жизни. Я расскажу тебе о своём прошлом.
Я родился и вырос в семье обычных фермеров. Наша планета была тем ещё райским местечком — поля, сады, беззаботные овечки, пасущиеся на заливных лугах, коровы, курочки… аграрный рай. Мы выращивали и перерабатывали разнообразные продукты и поставляли их в другие миры через порталы, быть фермером у нас считалось почётным. Но ещё более почитались у нас охотники на нечисть — аномалы со сверхспособностями, про них ходили многочисленные легенды. Иногда, редко, аномалы рождались в обычных семьях. Их отправляли в спецшколу, расположенную на нашей планете. Моя бабушка много рассказывала мне про своего мужа — моего дедулю — он был охотником на нечисть, единственный аномал в нашем роду, она очень им гордилась. Он погиб, защищая родную планету от чудовищ. Я с детства мечтал быть таким, как он. И вот, в тринадцать лет, проснулись мои аномальные способности. Ты не представляешь, как я был рад! Идиот… Не смотря на то, что у меня было ещё четыре брата и две сестры, родители не особо обрадовались такому повороту событий, но делать нечего — меня отправили в эту самую школу. Я был на седьмом небе от счастья, я не обращал внимание на вмиг погрустневшую мать и на сурово хмурившего брови отца. Не такой судьбы они мне хотели, но… так получилось. В школе я быстро освоился и даже закончил её с поощрительной грамотой, на отлично. Спустя три года я вернулся домой окрылённый и гордый собой, ведь меня отправили в межпланетный университет, а именно там обучали охотников на нечисть. К тому времени родители смирились с моей участью и радовались моим успехам, братья же с сёстрами и вовсе необычайно мною гордились. Пообещав беречь себя, я отправился вперёд, покорять новые вершины. Без сожаления я покидал родные края, ведь я не знал тогда, что вижу всё это в последний раз… Я отучился больше года в том университете, ни разу не приехав в гости к своим родным. Только иногда общался с ними по видео связи, не считал необходимым отрываться от учёбы…
Эндрю замолчал. Прикрыв глаза, он глубоко вздохнул, и Антье заметила, как по щеке у него стекает слеза.
— В тот день должен был быть очень важный экзамен, я готовился к нему, как и положено, хотя прекрасно знал материал и даже не сомневался в том, что сдам его на отлично. В прекрасном настроении я шёл по улице. Хорошо помню ярко светившее солнце, звонкий щебет птиц… всё это врезалось в память. Навсегда. На крыльце меня окрикнул наш директор и позвал в сторону. Я был раздосадован, ведь я спешил. А он смотрел на меня и не знал как начать. И тогда я почувствовал это… Знаешь, как будто перед тобой открывается скрипучая старая дверь и оттуда несёт таким холодом, что ты весь немеешь и не можешь даже пошевелиться. Эмпатия у меня пробудилась именно в этот момент, я почувствовал весь ужас, который меня ожидал ещё до того, как директор сообщил мне то, что произошло… А он сказал мне… срывающимся от боли голосом, что два часа назад моя родная планета была уничтожена. Сошедшим с ума Душеловом. Он был добрым человеком, наш директор… Я плохо помню, что было потом. На меня не сразу обрушилось осознание того, что у меня больше никого нет. Что мне больше некуда возвращаться. И нет больше никого, кто ждёт меня обратно. Совершенно опустошённый, я пытался понять, что произошло и что мне делать дальше. Кто-то твёрдой рукой отвёл меня в пустой кабинет, дал в руки чашку с каким-то горячим напитком. А внутри меня всё горело. Я хотел бежать, найти того, кто всё это сделал, хоть и понимал, что это бесполезно, что я ничего уже не в силах изменить, что всё уже произошло. Странное ощущение, как будто ты находишься в каком-то кошмаре, но не можешь проснуться, и не хочешь верить в то, что всё это происходит на самом деле. Спустя какое-то время ко мне пришёл Самаэль Рец. Они ведь обучены этому — уметь убедить человека в том, что нужно именно им. Вот он и убедил меня вступить в ряды Инквизиции, говорил что-то о мести, о сплочённости, о борьбе… в общем те слова, что я хотел от него слышать.
Ко мне приставили наставника, который следил за моими успехами и психоэмоциональным состоянием. Знаешь, обучение в Инквизиции — очень тонкая штука, у них там индивидуальный подход к каждому. Может быть поэтому с нами мало кто рискует связываться… Помню, спустя первый год обучения, мой наставник спросил, с чем мы, по моему мнению, должны бороться. И я ответил, что мы должны бороться с теми, кто творит всяческие зверства, уничтожая других разумных существ, что мы должны выжечь их огнём, дабы никакого упоминания о них не осталось… да, речь моя была очень эмоциональной. Он грустно покачал головой. И я продолжил обучение. Спустя ещё год он задал мне тот же вопрос. И я ответил, что мы должны бороться с Хаосом, ибо он заставляет разумных существ творить всякие зверства. Опять грустно покачал головой мой наставник. Обучение продолжилось. И вот, ещё год спустя, тот же вопрос. К тому времени я многое уже понял. И ответил, что бороться мы должны с собой. И что наша цель — это не уничтожение зла, не искоренение Хаоса или ещё чего-либо, потому что мы все — и есть зло и Хаос, но только наше осознание этого даёт нам силы быть просто людьми. Опять грустно покачал головой мой наставник. На следующий день меня отправили на первое моё задание вместе с напарником — бывалым Инквизитором. Мы колесили по разным мирам восемь месяцев, изыскивая тех, кого коснулся Хаос и освобождая их от столь печальной участи. А затем мне выдали знак Инквизитора и определили в подразделение к Самаэлю Рэцу. И вот, десять лет я усердно трудился на этой должности, пока не попал сюда. И здесь изменилось всё. Здесь, сейчас… я чувствую себя наконец-то дома… на заливных лугах с беспечными овечками, дома, где меня ждут и беспокоятся обо мне…
Он замолчал, не в силах продолжать. Антье молча села рядом и обняла его за плечи. И Эндрю почувствовал, как вся та боль, что он хранил все эти годы, весь тот ужас одиночества и невозможности вернуть всё назад — как всё это отступает, растворяется в ласковых холодных прикосновениях.
— Всё хорошо, Эндрю, теперь ты дома, — тихо сказала Антье и осторожно поцеловала его в лоб, как заблудшего ребёнка, который потерялся и долго-долго плутал в поисках дороги назад, и вот, он наконец то вернулся и узнал, что его ждали… все эти годы его ждали. Здесь.
Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори
Обсуждение (13)
Теперь прям жду-недождусь появления
недовольного хлеблетаСамаэля Рэца. Архиинтересный, должно быть, господиннеприятный во всех отношениях. А вот у меня возник вопрос… А не наобманули ли Пиктона коллеги, случайно? Он вотпрям проверял информацию, что родную планету разнесли на атомы?Скандалы, интриги, расследования, все лгут!Комнаты Антье прям любовь любовная, как и прочие бекстейджи базы
Самаэль уже разрабатывает надёжный, как швейцарские часы, план, как ему получить Пиктона обратно.
Ох, интерьеры — это вечная моя головная боль, хочется реалистичного три дэ пространства, с ощущением, что там вокруг много всего, изгаляюсь как умею.
>>Пиктон недолго будет душкой, скоро опять бесить начнёт, это его работа
За это и любим!
>>Самаэль уже разрабатывает надёжный, как швейцарские часы, план, как ему получить Пиктона обратно
Ну штош, удачиуспехов ему
выжить в схватке с Антье за душу Пиктона, конечно, но не от всего сердцаАнтье здесь правда милая 💞
Пиктона, конечно, жаль, но дальше он строил сам себя, так что…
В Пиконе главное то, что он мыслит рационально, он не озлобился, не зациклилися, как тот же Ликус Малик, Антье видит в Бесяре очень ценный для неё кадр.
Это очень трогательно, какая у него судьба, хорошо, что доверился Антье. Она точно сможет поддержать его, дать то самое чувство.