Джейн Эйр. Законная жена

Предыстория тут babiki.ru/blog/foto-istorii/441358.html
(...) мистер Рочестер продолжал твердо, с какой-то отчаянной беззаботностью
— Двоеженство — безобразное слово. Однако я намеревался стать двоеженцем, но судьба меня перехитрила или Провидение остановило. Пожалуй, последнее. (...) Господа, мой план рухнул. Нотариус и его клиент сказали правду. Я вступил в брак, и женщина, с которой я связал себя брачными узами, еще жива! Вы сказали, Вуд что никогда не слышали о миссис Рочестер в доме вон там.

Но, полагаю, вам не раз доводилось слышать о таинственной сумасшедшей, которую держат там под замком. Одни шептали, что она незаконнорожденная дочь моего отца, моя сводная сестра, другие считали ее моей брошенной любовницей… Так узнайте теперь, что она моя жена, с которой я сочетался браком пятнадцать лет назад…

Сестра вот этого решительного субъекта, чьи трясущиеся руки и побелевшие щеки свидетельствуют, на сколько храбрым может быть сердце мужчины. Ободрись, Дик! Тебе нечего меня бояться. Я ведь скорее подниму руку на женщину, чем на тебя… Берта Мейсон сумасшедшая и происходит из семьи, в которой сумасшествие было наследственным — идиоты и умалишенные в каждом поколении. Ее мать, креолка, была не только сумасшедшей, но вдобавок еще и пьяницей! Как я узнал после того, как стал мужем ее дочери. Они сумели хорошо сохранить семейную тайну до той поры. Берта, как положено послушной дочери, последовала примеру своей родительницы и в том, и в другом. Я получил пленительную подругу жизни чистую, благоразумную, скромную, вы можете вообразить, каким счастливейшим человеком я был! Но к чему дальнейшие объяснения? Бригс, Вуд, Мейсон, приглашаю вас всех к себе в дом нанести визит пациентке миссис Грейс Пул — моей жене! Вы увидите, на ком меня обманом женили, и сами решите, было ли у меня право разорвать узы и попытаться обрести утешение в близости с по меньшей мере человеческой душой.

Эта девушка, — продолжал он, взглянув на меня. — знала об этом гнусном секрете, Вуд, не больше, чем вы. Она полагала, будто все честно и законно. Ей и не снилось, что ее старается поймать в ловушку лжебрака злополучный негодяй, уже неразрывно связанный с порочной, сумасшедшей, потерявшей человеческий облик законной женой! Идемте же, все вы! Следуйте за мной!

Все еще крепко меня держа, он вышел из церкви. Те трое — за нами. У подъезда мы увидели карету.
— Поставьте ее назад в сарай, Джон, — невозмутимо приказал мистер Рочестер. — Она сегодня не понадобится. В прихожей нам навстречу вышли миссис Фэрфакс, Адель, Софи и Лия.

— Кругом марш! — вскричал мистер Рочестер. Поберегите ваши поздравления! Кому они нужны? Во всяком случае, не мне. Они запоздали на пятнадцать лет.
(...) Мы поднялись на (...) третий этаж, где мистер Рочестер отпер низенькую черную дверь и впустил нас в увешанную гобеленами комнату с большой кроватью под пологом и резным шифоньером.
— Тебе это место хорошо известно, Мейсон, сказал — наш проводник. — Ведь она здесь ударила тебя ножом и искусала. Он откинул гобелен над внутренней дверью и отпер ее.

За ней оказалось помещение без окон, где огонь горел в камине, защищенном высокой и крепкой решеткой.

С потолка на цепи свисала лампа. Грейс Пул, нагибаясь над огнем, видимо, подогревала что-то в небольшом чайнике*. В глубокой тени в дальнем конце помещения металось взад и вперед какое-то существо. Был ли это зверь или человек, решить с первого взгляда оказалось невозможным.

Двигалось оно словно бы на четырех конечностях, лязгало зубами и рычало, точно какой-то чудовищный волк. Однако на нем была одежда. Грива спутанных темных с проседью волос скрывала его голову вместе с мордой… или лицом.
— Доброе утро, миссис Пул, — сказал мистер Рочестер. — Как вы? И как сегодня ваша подопечная?

— Ничего, сэр. Нынче мы поспокойнее, благодарю вас, — ответила Грейс, аккуратно подвешивая кипящий чайник на крюк в камине. Рычать рычим, но особо не бросаемся.

Злобный вопль, казалось, опровергнул этот благоприятный отзыв. Одетая гиена поднялась на задние лапы и осталась стоять так, оказавшись очень высокой.

— Сэр, она вас увидела! — воскликнула Грейс. — Вам бы лучше уйти.
— Всего минуту-другую, Грейс! Всего минуту-другую.
— Только поберегитесь, сэр. Богом молю, поберегитесь!

Безумная завыла. Она отбросила с лица всклокоченные пряди и бросила дикий взгляд на вошедших. Я тотчас узнала это багрово-лиловое лицо, эти распухшие черты. Миссис Пул шагнула вперед.
— Посторонитесь! — сказал мистер Рочестер, отстраняя ее. — Полагаю, ножа у нее на этот раз нет? А я настороже.
— Никогда нельзя знать, чего она припрятала, сэр. До того хитрая, что просто уму непостижимо.

— Нам лучше уйти, — прошептал мистер Мейсон.
— Убирайся к черту! — рекомендовал ему его зять.
— Берегитесь! — крикнула Грейс.

Трое джентльменов дружно попятились. Мистер Рочестер толкнул меня себе за спину. Сумасшедшая прыгнула и схватила его за горло, стремясь вцепиться зубами ему в щеку. Они начали бороться.

Она была крупного сложения, почти одного роста с мужем, а к тому же дородна. И силы У нее были почти мужские: раза два ей чуть не удалось его задушить, как ни был силен он сам. Конечно, он мог бы оглушить ее хорошо рассчитанным ударом, но он не бил, а только боролся.

Наконец ему удалось зажать ее руки. Грейс Пул протянула ему веревку, и он связал их за спиной. Другой веревкой, тоже бывшей наготове, он примотал ее к креслу.

Все это происходило под свирепейшие завывания и судорожные попытки вырваться. Затем мистер Рочестер обернулся к зрителям с улыбкой одновременно и ядовитой, и скорбной.

— Вот моя жена, — сказал он. — Таковы супружеские объятия, какие меня ожидают до конца наших дней, таковы нежные слова, ласкающие мой слух в часы досуга. А вот то, что я жаждал обрести! —

Он положил руку мне на плечо. — Эту юную девушку, которая стоит так спокойно и грустно перед пастью ада и смотрит невозмутимо на неистовства демона. Она пленила меня, как отдохновение после этого неуëмного и сокрушающего бешенства. Вуд и Бригс! Оцените разницу!

Сравните эти ясные очи с теми налитыми кровью глазами, это лицо с той уродливой маской, это легкое изящество с той грузностью и тогда судите меня, служитель Бога и служитель Закона! Но помните: каким судом судите, таким будете судимы! А теперь уходите! Мне нужно запереть мое сокровище.

Мы вышли все вместе. Мистер Рочестер задержался, отдавая какие-то распоряжения Грейс Пул. Когда мы спускались по лестнице, нотариус обратился ко мне со словами:
— Вы, сударыня, ни в чем не повинны. Ваш дядя обрадуется, узнав это, если он еще будет жив, когда мистер Мейсон вернется на Мадейру.
— Мой дядя? Но как же? Вы его знаете?

— С ним знаком мистер Мейсон. Мистер Эйр уже давно был представителем его торгового дома на Мадейре. Возвращаясь на Ямайку, мистер Мейсон для поправления здоровья задержался на Мадейре и волей случая оказался в гостях у вашего дядюшки, когда пришло ваше письмо с извещением о вашем предстоящем браке с мистером Рочестером. Мистер Эйр сообщил об этом своему гостю, так как знал, что мой нынешний клиент знаком с джентльменом, носящим эту фамилию. Мистер Мейсон, как вы можете себе представить, был поражен и удручëн подобной новостью и рассказал о действительном состоянии дел Ваш дядюшка, как мне ни жаль, сейчас прикован к одру болезни, и почти нет надежды, что он поправится(...) Он не мог сам поспешить в Англию, чтобы спасти вас из ловушки, в которую вы попали, и умолял мистера Мейсона безотлагательно принять меры, чтобы воспрепятствовать этому лжебраку. И рекомендовал ему для помощи меня.

Я приложил все старания и счастлив как, несомненно, и вы, что успел вовремя. Не будь я совершенно уверен, что ваш дядюшка скончается прежде, чем вы доберётесь до Мадейры, я рекомендовал бы вам отправиться туда с мистером Мейсоном. Но при данном положении вещей, мне кажется, вам лучше остаться в Англии, пока вы не получите вести от мистера Эйра или о нем. Надо ли нам еще для чего-либо задерживаться здесь? — осведомился он у мистера Мейсона.

— Да-да! Поторопимся! — последовал испуганный ответ, и, не дожидаясь возможности проститься с мистером Рочестером, они покинули дом.(...)

Я поднялась в свою комнату*, закрыла дверь, задвинула задвижку, чтобы никто не мог войти, и начала… нет, не рыдать, не скорбеть, я пока еще сохраняла некоторое спокойствие,

но снимать с себя, свадебный наряд, а затем надела суконное платье, которое накануне сбросила, полагая, что навсегда. Потом села, испытывая утомление и большую слабость. Я положила руки на стол, и моя голова склонилась на них.



Продолжение следует…
«Джейн Эйр», Бронте Ш., перевод И. Гуровой

Смотрите больше топиков в разделе: Кукольные фотоистории и сериалы: комиксы, фотостори